Последнее лето нашей любви - Лариса Акулова

— Я давно потеряла нить повествования. Не вижу смысла.

Взявшись за руки, проходим с середины ряда к ступенькам, спускаемся по ним и выходим из темноты кинозала в ярко освещенный холл торгового центра. Тут куда более шумно — день в разгаре, а учитывая, что сейчас лето, множество детей и подростков бродят на фудкорте и по бутикам.

— Хочешь кушать? — Победин кивает в сторону забегаловок.

— Я хорошо пообедала сегодня, еще в офисе перехватила горячего супа, — тратить его деньги мне точно не улыбается, поэтому лгу с самым невинным видом.

Но он все равно подходит к прилавку кафешки, берет два кофе: черный со сливками себе и капуччино с плотной молочной пенкой для меня. «Надо же, помнит», — поражаюсь, принимая стакан.

Мы садимся на один из диванчиков у окна, рядом, как в былые времена. Разговариваем обо всем и ни о чем. Я вижу, как напряжен мой парень, и подозреваю, что это оттого, что я не рассказываю ему о своих планах. Думаю, он хотел бы знать, что будет дальше, но что я могу ему сказать, если сама не в курсе? Мой отъезд висит над нами, словно дамоклов меч, не позволяя расслабиться ни на секунду. Совсем скоро нам придется расстаться и пытаться строить отношения на расстоянии. Уверена, и Фёдор не знает, получится ли у нас. Сомнения, сомнения, сомнения. Их так много.

Допив кофе, отправляемся на набережную. Река, протекающая через наш город, не большая, но очень красивая. Почти прозрачная вода отражает яркое августовское солнце, над легкими волнами кружат чайки, выискивающие в толще себе пищу. Победин покупает булочку у бабушки на тротуаре, и предлагает ее мне:

— Давай покормим? — показывает на птиц, которым явно недостаточно мелкой рыбёшки.

Раскрошив булку, мы по очереди отправляем её в воздух и наблюдаем, как чайки пикируют, ловя её на лету. Настроение становится лучше, и я улыбаюсь.

— Давно я этого не видел, — поняв, что я не совсем осознала его слова, уточняет, — твою улыбку. Такая красивая.

Обнимает меня со спины, прижимая к себе. Так тепло (даже жарко) и уютно. Сразу становится куда легче на моем измученном сердце.

— Нам будет тяжело. Когда я уеду, нам будет чертовски тяжело, — слова помимо воли вырываются из меня. — Как быть? Ведь не смотря на то, что мы сошлись вновь, мое доверие к тебе до конца так и не вернулось.

— Будем стараться. Что еще я могу сказать? Клясться в любви не вижу смысла, раз ты не веришь. И не забывай, что, возможно, я тоже уеду, причем куда дальше Москвы. Не могу упустить возможность.

— Боже, зачем ты мне напоминаешь про Смит и свое с ней тра-ха-нье?!?!

Настроение падает ниже плинтуса. Отстраняюсь от парня, внезапно будто обжегшись о его кожу. Кажется, я переоценила свое терпение, когда давала ему второй шанс. Невыносимо отвратительно, особенно, когда я вспоминаю, как он за ручки держался с ша-ла-вистой агентшей. Теперь нет никакого желания принимать ладонь Победина, разве что потом вымою свои с хлоркой или вообще кислотой.

Ничего говорить не вижу смысла. Разворачиваюсь и шагаю в противоположную от Федора сторону. Он конечно же догоняет, хватает меня, чуть ли не на руки поднимая, я же брыкаюсь, желая, чтобы он меня выпустил. Но он держит крепко, осознавая, что потеряв меня сейчас, не обретет уже никогда.

Глава 30. Федор

Не даю. Не даю ей уйти.

— Я поеду с тобой! Я поеду!

Мне приходится это сказать, потому что ничего другого банально не приходит в голову. Единственный способ остановить Нинель, это поразить её. И, похоже, что мне удается, ведь она не просто замирает на месте, а буквально превращается в соляной столб.

— Чего-чего?! — вот что она говорит, едва прийдя в себя от шока.

— Я заберу документы из техникума и отправлюсь в Москву. Найду там работу, пока не разберусь с контрактом, — готов снова пахать грузчиком, лишь бы Нина не отказала. Все-таки пришлось всю свою смелость в кулак собрать, дабы предложить подобное решение проблемы.

— То есть, ты так и не отказался от идеи уехать за море, как можно дальше от России, — констатирует девушка факт.

По ней видно, что она разочарована, причем очень сильно. Но как сгладить впечатление, если она настолько расстроена? Пока об этом размышляю, она вновь разворачивается и готовится уйти. Представляю, как вы выглядим со стороны: будто парочка из слезливой мелодрамы. Ощущаю я себя уж точно так.

Хватаю её за руку. Ни за что не отпущу, пока Уварова не поймет, как для меня важна не только она, но и моя возможная работа на льду.

— Нинок, пожалуйста, выслушай меня хотя бы раз, — начинаю уверенно, но она тут же меня перебивает.

— Я достаточно тебя слушала. И пыталась понять. А вот ты думаешь всегда лишь о себе. «Помоги мне с учебой, любимая!», «сегодня мы не увидимся, у меня снова тренировка», «я иду гулять с друзьями, Нина, мне не до подготовки к контрольной», — она передразнивает меня настолько похоже, что мне даже страшно, где же Нинель этому научилась. Может, ей стоило на актерский поступать, а не журналистикой грезить? Однако, судя по всему, мысли моей возлюбленной совсем о другом, потому что она продолжает, — ты невозможный эгоист. Даже в этой ситуации волнуешься лишь о том, что больно будет ТЕБЕ. Не о моем благополучии, а о своих хотелках талдычишь, как заведенный.

— Потому что хочу будущее с тобой построить! Как ты не понимаешь?!

Кажется, всё бесполезно. Она не слушает и не слышит от слова совсем.

— Говоришь о мелодраме, а сам шоу для всех желающих устроил.

И правда. Вокруг, пусть и не совсем рядом, приличная толпа собралась. Люди хоть и пытаются сделать вид, что не прислушиваются, но их любопытные уши видны издалека. Наверно, мне впервые в жизни становится стыдно. Да, не дело это, так себя вести.

— Пойдем в место потише. Поговорим, — вероятность того, что она меня будет слушать, очень мала, но сдаваться так просто мне не хочется. Хватит, уже достаточно вёл себя словно слюнтяй и тюфяк, не способный защитить то, что мне дорого. Пора меняться. — Пожалуйста.

— В последний раз!

Будь ситуации немного другой, я, может быть, даже улыбнулся бы. Если уж соглашается, значит, не все потеряно. Но сейчас мне совсем не до того, чтобы упиваться собственными гордостью и самоуверенностью.

Всё также не выпускаю руку девушки, я веду её подальше от набережной. Довожу до своего общежития, открываю