Пожиратель Тьмы - Никки Сент Кроу

— Мне нужно больше крови. Мне нужна кровь Вейна, — я обхожу капитана к двери.

— Прямо сейчас?

— Да. Сейчас.

— Он заставил тебя пообещать не уходить, — говорит Венди.

— Он не просил обещания на мизинчике.

Венди фыркает. Капитан подходит ко мне и ставит свой крюк над дверной ручкой.

— Если ты настаиваешь, что идёшь, мы идём с тобой.

Я оглядываюсь на них через плечо. Венди, маленькая на другом конце комнаты, бледная и беспомощная. Капитан рядом со мной, крупнее, но почему-то более хрупкий.

— Вы будете под угрозой.

— И что? — говорит капитан.

— И то. Я этого не допущу.

Венди бросается вперёд и обхватывает ладонью моё запястье.

— Ты не можешь решать за нас, когда и как мы будем рядом с тобой.

Именно этого ведьма и хочет, думаю я. Но я не могу сказать этого. Не могу выглядеть слабым. Я не могу выглядеть так, будто мне больно от того, как сильно мне не всё равно.

— Если вы настаиваете.

— Дай нам десять минут, — Венди разворачивается к спальне, где её новое платье висит в шкафу. — И потом пойдём. Джеймс, ты можешь вызвать экипаж?

— Конечно, — мне он говорит: — Сядь. Выкури сигарету. Выпей.

— Да, капитан, — я снова закрываю глаза.

Он вздыхает. Выдох выходит через нос. От этого у меня внутри всё вспыхивает.

До них у меня была одна уязвимость: Вейн. Но он почти неуязвим. Венди и капитан… они не так непробиваемы. Сильные, но не без слабости.

И что для них опаснее всего?

Возможно, я.

Пока капитан вышел ловить экипаж, а Венди теперь в ванной, приводит себя в порядок, я проскальзываю в свою спальню. На прикроватном столике стоит лампа. Я отвинчиваю болт сверху и снимаю тканевый абажур. Внешняя часть снимается ещё одним щелчком, и остаётся рукоять клинка.

Скрытая кнопка на задней стороне основания лампы освобождает клинок, и оружие выскальзывает наружу.

Он примерно в половину длины моего предплечья, из особого металла, которого здесь не существует. Рукоять — терновое дерево, теперь уже состаренное временем и использованием.

Я вспоминаю слова дяди, когда он дал мне этот клинок много лет назад.

— Быстрый и острый, и всегда готов к службе.

С первого взгляда клинок легко принять за обычный кухонный нож.

Может, его всегда и задумывали таким, чтобы его не замечали.

Потому что этот клинок, именно этот, — единственный, который может убить Вейна и меня. Единственный, способный убивать монстров. Наших монстров.

Я засовываю нож в ножны, закреплённые на левом предплечье, и прячу лезвие под рукавом рубашки.

Существует такая вещь, как слишком много информации, и прямо сейчас я почти на грани перегруза.

В Даркленде символизм есть во всём. От Статуи Тьмы в центре города, призванной символизировать освобождение, которое приходит с принятием тьмы. До змей, которых часто вырезают, рисуют или отливают в фасадах зданий, заявляя об их естественной склонности защищать и оборонять своё. До черепов, чеканимых на монетах, символизирующих смерть и возрождение.

Поместье Мэддред ничем не отличается. В нём нет той витиеватой архитектуры, что обычно присуща знати. Оно демонстрирует силу в сдержанности, что иронично, учитывая, что поместье отобрали у семьи из-за жадности патриарха.

Я плетусь позади Вейна и Уинни, пока они поднимаются по лестнице — три отдельные террасы со ступенями, которые расходятся наружу, как полумесяц.

Когда мы добираемся до парадного входа, освещённого огромным фонарём в решётчатой клетке, я резко останавливаюсь.

Над двустворчатыми дверями в камне вырезан герб.

Моя теория. Подтверждённая.

Я знаю этот герб.

Как и положено дарклендским гербам, сверху шлем рыцаря, один из средневековых, с узкой прорезью для глаз, и огромный чёрный плюмаж, поднимающийся из венца. За шлемом красно-чёрный завиток. Ниже щит с полумесяцем и двумя звёздами, по бокам от него две стандартные фигуры-держатели: ворон и скелет.

Под ним старым тёмным письмом выбит девиз семьи: viere magnar, mori melius.

«Живи велико, умри лучше».

Наличие герба подтверждает мои прежние подозрения.

— Ты идёшь? — Уинни замечает мою заминку.

Вейн прослеживает мой взгляд и хмурится, увидев то, что вижу я.

— Нам стоит волноваться? — спрашиваю я.

— О чём? — хмурится Вейн ещё сильнее.

— Да, — Уинни переводит взгляд с одного на другого. — О чём?

— Этот герб, — говорю я скорее ей, чем Вейну, потому что он явно понимает, что это значит. — Он принадлежит семье Корбелд. Матриархальной ветви семьи Вейна и Рока.

— Твоей матери? — повторяет Уинни, и то, как Вейн напрягается, говорит нам всё, что нужно.

— И после семьи Лорн Корбелды были следующими в очереди на трон. Значит, Рок⁠…

Вейн действует быстро: сначала хватает Уинни, потом меня, уводя нас в тень кустов, которые тянутся вдоль фасада дома.

— Нас лишили титулов, — говорит он торопливо. — Может, когда-то Рок был пятым в очереди на трон, но теперь нет. Действия нашего отца это обеспечили.

Уинни скрещивает руки на груди, внимательно слушая.

— Это семья Лорн лишила тебя положения, и Лорны больше не у власти. Думаешь, Мифотворцы не смогли бы подать дело так, чтобы протолкнуть Рока, если бы именно этого захотели?

Вейн ворчит, и звук вибрирует у него между зубами.

Уинни быстро схватывает, потому что она умная и не затуманена эонами семейного багажа. По крайней мере, когда речь о семье Мэддред.

— Ты думаешь, Мифотворцы пытаются посадить Рока на трон Даркленда? — спрашивает она.

— Да, — отвечаю я.

— Им нужно будет контролировать его…

— Да, — говорю я. — Спроси Вейна, возможно ли это. Если когда ты пожираешь нечто достаточно сильное, оно может захватить твоё тело.

— Это беспрецедентно, — быстро говорит он.

— Но не невозможно? — спрашивает Уинни.

— Не невозможно, — он наконец отпускает свою хмурость.

— Вот почему ты отдаляешься от меня, — Уинни встаёт перед ним, заставляя его опустить на неё взгляд. — Я думала, ты просто сосредоточен на задании. Думала, ты тянешь тень к себе, и из-за этого связь между нами ослабла. Но нет, ты намеренно держишь меня в стороне, потому что ты боишься.

— Я не боюсь.

— Тогда открой связь.

Я жду, не уверенная, как работает эта связь и пойму ли я, когда она откроется. Наблюдать за тем, как они общаются и взаимодействуют с тенью, завораживает. Между ними будто почти телепатическая связь. Мне не так интересна наука или изучение сверхъестественного на Семи Островах, но архивариус во мне любопытен ко всем пересечениям с хорошо задокументированной историей Островов. Такая связь может быть не только слабостью, но и невероятной силой. Это объясняет, почему положение Неверленда на Островах постепенно снова укрепляется. Пэн всегда был