Девушка из прошлого - Инна Инфинити

на второй план. Душа разрывается за то, что случилось с любимым. По моей вине. И это он ещё не знает об изнасиловании. Правильно, что я решила ему не рассказывать. Ни к чему хорошему это не приведёт. А драка — лишнее доказательство, что нам следует расстаться. Иначе Андрею просто не выжить. Если Макар оказался способен изнасиловать меня, то что он может сделать с Андреем? Даже думать об этом не хочу.

Я не иду навещать Андрея в больницу, не хожу и в институт. Целыми днями сплю в комнате в общежитии. Сонливость ужасная. Да и нет у меня сил показаться на люди. Особенно нет сил встретиться лицом к лицу с Макаром. Он, к слову, не перестаёт меня донимать. Мне пришлось заблокировать его номер, потому что звонки и сообщения не перестают сыпаться. Каждый день на асфальте под окнами общежития появляется новая надпись с извинениями. Как хорошо, что комната Андрея выходит на другую сторону, и он об этом не узнает.

— Алиска, ты так и будешь лежать? — Оля возвращается после пар. — Тебя же отчислят.

— Я не знаю, Оль. Я не могу выйти на люди. Мне кажется, все сразу догадаются и будут тыкать в меня пальцем. И в Андрея будут тыкать, что его девушку изнасиловали.

— Ты это себе придумала, — садится на краешек постели и гладит меня по волосам. — Переведись в другую группу. А лучше на вечернее отделение. Тогда ты точно не будешь встречаться с Макаром.

— Вечернему отделению не положено общежитие.

— Тогда даже не знаю, — сжимает мою руку. — Но и совсем не ходить на учебу тоже не выход. Тебя же отчислят за прогулы. И тогда тоже не будет общежития.

— Мне тяжело куда-то ходить. Я все время хочу спать.

В подтверждение своих слов закрываю глаза. Я проспала целый день, а снова клонит в сон. Еще и грудь болит. Касаюсь ее рукой и морщусь.

— Грудь болит сильно, — хнычу. — Невозможно притронуться.

Оля молчит, а я даже с закрытыми глазами чувствую ее ужас. Приоткрываю веки. Действительно. Аж рот распахнула.

— Что такое? — спрашиваю, испытывая неприятное предчувствие.

— Все время хочешь спать и сильно болит грудь?

— Да.

Оля закрывает ладонью рот.

— Оль, в чем дело? — реакция подруги пугает меня не на шутку.

— У моей сестры было то же самое, когда она забеременела.

Слова Оли повисают в комнате свинцовой тяжестью. Я пялюсь на подругу во все глаза, боясь пошевелиться. Сердцебиение учащается до такой скорости, что, кажется, даже Оля его слышит.

— Когда у тебя последний раз были месячные?

Зависаю на несколько бесконечно долгих секунд.

— Не помню, — шепчу.

Страх ползёт под кожей и обволакивает внутренности. Легкие парализует, становится невозможно дышать. В жилах кровь стынет при одной только мысли, что я могу быть беременна.

— Я схожу за тестом на беременность, — так же шепотом отвечает Оля.

Словно загипнотизированная, наблюдаю, как подруга отходит к крючкам в коридоре, снимает свою куртку, натягивает, затем надевает сапоги. Не глядя на меня, берет сумку со стула и выходит из комнаты. Звук захлопнувшейся двери отдаёт эхом в голове. Горло так дерёт, как будто туда стекловаты насыпали.

Я не хочу, чтобы Оля приносила тест на беременность. Пусть его не окажется в аптеке. Пусть ни в одной аптеке в округе не будет тестов!

Но подсознание шепчет: от того, что ты не сделаешь тест, беременность никуда не денется, если она действительно есть.

Господи, только не это. Пожалуйста, только не это. Я не представляю, что делать и как жить, если и вправду беременна. Это же конец. У меня нет ни жилья, ни работы, ни денег, ни нормальных родственников. В общежитии с ребенком нельзя жить, а больше мне негде.

— Вот, я купила несколько, — Оля возвращается где-то через полчаса. За это время я так себя накрутила, что ни жива ни мертва. — Алис, сделай тест, — кладёт на тумбочку у моей кровати три штуки.

Направляюсь в ванную, как на казнь. Молюсь, чтобы тест показал отрицательный результат. Мало ли почему я хочу спать и болит грудь? Я пережила сильный стресс, может быть из-за этого.

Две полоски.

Оля врывается в ванную, когда я издаю истошный крик и сгибаюсь пополам. Подхватывает меня, возвращает в вертикальное положение.

— Алискаааа, — тянет с болью в голосе, когда тоже видит две полоски.

У меня начинается настоящая истерика. Оля суетится, предлагает попить, брызгает мне на лицо холодной водой, а я все не успокаиваюсь. Меня колотит. Зубы отбивают чечетку, из рук все валится. Это конец. Это самый настоящий конец. Моя жизнь рухнула.

— Алис, ну подожди, ну чего ты так. Поговори с Андреем, — врывается в сознание голос подруги.

Отрываю лицо от ладоней и смотрю на Олю. Ее очертания расплылись из-за слез.

— Я не буду говорить об этом Андрею. Ты что.

— Почему? — удивляется. — Мне кажется, он должен знать, что ты беременна.

— Предлагаешь, сказать Андрею, что меня не просто изнасиловали, но я ещё и забеременела от насильника???

Оля отшатывается назад.

— Подожди. То есть…

— Это ребёнок Макара, Оль!

Новый всхлип душит меня.

— Почему ты думаешь, что это ребёнок Макара?

— Потому что этот урод кончил в меня.

— А Андрей…?

— С Андреем мы всегда предохранялись.

— Не, ну так однозначно тоже нельзя говорить. У вас с Андреем очень активная половая жизнь. Его сосед работает барменом в ночном клубе, поэтому ты постоянно ночуешь у Андрея…

— Оль, я говорю ещё раз: с Андреем мы предохраняемся.

— Презервативы рвутся.

— У нас не рвались.

— И все же презервативы не дают стопроцентной защиты, — настаивает на своем. — На упаковках написано, что защита всего лишь 99 процентов.

— Оль, у нас с Андреем за полтора года отношений ни разу не было секса без презерватива! — рявкаю. — А Макар в меня кончил! Как ты думаешь, от кого я могу быть беременна?

Подруга отводит смущенный взгляд в сторону.

— И все же есть один процент на чудо… — тихо бормочет.

— Я не верю в чудеса.

Чудо... Это не про мою жизнь. Меня хоть и зовут Алиса, а живу я далеко не в стране чудес.

Глава 26. Решение

Алиса

10 лет назад

Из безвыходного мое положение стало ещё более безвыходным. Это как достичь дна и дополнительно вырыть себе яму. У меня одна дорога — к алкашке-матери и зеку-отчиму. Вот они «обрадуются», увидев у меня живот.

Есть второй вариант: аборт. О нем я думаю каждый день и… понимаю, что не могу. Вот не могу и все. Это же не только ребёнок