Сладкая парочка – бандит и доярочка - Хельга Дюран

Они ввалились в мою маленькую кухню, облепили стол. Табуреток на всех не хватило, поэтому кому-то пришлось постоять. Я суетливо задвигалась, доставая заварник, сахар, ставя на стол банку с вареньем и вазочку с конфетами. Руки всё ещё дрожали.

Воцарилось неловкое молчание. Все сидели, уставившись в стол, на свои кружки. Любопытство висело в воздухе густым, тягучим мёдом.

Первой не выдержала Ленка, как всегда, самая нетерпеливая:

– Тось, а это правда, что ты Пронину того…

Она так выразилась, как будто я Наташку убила на хрен.

– Правда. И рассчиталась с ней. Всё. Я ей больше не должна.

– Молодец какая! А мужик этот, который сегодня всех спас? И он… он бандит, что ли? Как Гришка?

– Да какой он бандит! – фыркнула Галка. – Бандиты с ОМОНОом не приезжают. Это какой-то главный там у них в полиции. Большие погоны. Видала, как они того щёголя скрутили? Мгновенно!

– А Кирилка-то наш… – протянула Валька, качая головой. – Совсем охуел с горя, с ружьём пришёл. Теперь ему, небось, крышка.

– Заслужил, подлец! – хором поддержали её остальные. – Так ему и надо, скотиняке!

Они говорили, перебивая друг друга, высказывая свои версии, а я сидела и молча разливала чай. Мне было странно. Всего месяц назад я была для них просто Тоськой, несчастной дурочкой, которую бросил муж из-за того, что я детей иметь не могла, а теперь я стала центром вселенской драмы с участием таинственного незнакомца, спецназа и покушения на убийство мужика, которого они в один голос убеждали меня не подбирать.

– А он… Гриша-то, – осторожно начала старенькая тётя Шура. – Он к тебе вернётся же?

Все разом замолчали, уставившись на меня. Это был вопрос, на который я сама не знала точного ответа.

– Не знаю, бабоньки, – честно выдохнула я, и голос мой дрогнул. – Не знаю. Обещал, что вернётся.

Но, глядя на их лица, полные не праздного любопытства, а настоящей, неподдельной заботы, я вдруг почувствовала, что какой бы ответ ни ждал меня впереди, за этим столом сидят те, кто не даст меня в обиду. И это чувство было почти таким же тёплым и крепким, как Гришины объятия. Почти.

И они начали наперебой рассказывать, какой он, мой Гриша замечательный. Как будто я сама этого не знала.

– А как он на тебя смотрит-то, Тосенька, – мечтательно вздохнула Валька, подливая себе варенья в чай. – Как на царицу. Я таких взглядов, кажется, и не видела никогда.

Я сидела и улыбалась. Улыбалась так, что щёки болели. Их слова были как бальзам на мою израненную душу. Они больше не осуждали меня за то, что я пустила в дом первого встречного. Теперь они восхищались Гришей.

А потом наступила небольшая пауза. Галка допила свой чай и сказала просто, без всяких предисловий:

– Ну, и с малышом поздравляем! Растите здоровенького!

Они все смотрели на меня, и в их глазах не было ни осуждения, ни удивления. Была тёплая, простая, деревенская радость.

– Спасибо, – выдохнула я, утирая слёзы, истерично смеясь. – Спасибо, девчата!

И они засмеялись со мной. Звонко, громко, заполняя смехом мой маленький домишко.

Я поставила ещё чайник. Мы продолжили распивать чаи по второму кругу, и женщины давали мне советы: кто про токсикоз, кто про то, какие пелёнки лучше. Говорили, что теперь мне нельзя тяжёлого поднимать, что нужно есть за двоих.

– А с работы увольняйся, – дала мне совет тётя Шура. – Гришка у тебя богатый, нет теперь нужды коров за сиськи дёргать.

Он ещё не вернулся, поэтому будущее мне представлялось весьма туманным. Как же я уволюсь, если ничего пока не ясно?

– Не знаю даже, – задумчиво протянула я.

– В любом случае дома посиди немножко, в себя приди. Мы тебя прикроем, – пообещала Валька.

И мне стало так легко на душе, словно с плеч свалилась гора. Я смотрела на простые, усталые, сияющие лица коллег и понимала, что я не одна. Вокруг меня целый мир. Может, и не идеальный, не богатый, но свой, крепкий и настоящий. И в этом мире меня любили, меня поддерживали и радовались за меня.

Пусть Гриши не было рядом, но он уже изменил всё, открыл мне такие грани моей жизни, о которых я и не подозревала. У меня под сердцем теплилась новая жизнь, я чувствовала, что всё будет хорошо. Обязательно будет.

30. Тося

Утром я проснулась одна в большой кровати, и на мгновение мне показалось, что всё вчерашнее – пьяные крики слесарей, Кирилл с ружьём, незнакомец, в которого я целилась из пистолета Гриши, чёрные фигуры ОМОНа – было просто дурным сном.

Обняв подушку Гриши, которая всё ещё хранила его запах, долго лежала, думая о нашем ребёнке внутри меня. Девчата мне вчера сказали больше есть, но что если я ещё сильнее растолстею? Гриша перестанет меня любить тогда?

А если мало есть в деревне, можно ноги протянуть, тем более, что мне ни в коем случае нельзя ребёнка голодом морить. Пусть я лучше стану жирной как свинья, но ребёнком рисковать не стану.

Нужно было идти уже позавтракать за двоих, тем более, что аппетит был отменным. Я потянулась за телефоном, чтобы посмотреть время. Девчонки вчера чуть ли не график составили, кто мне будет корову доить, пока Гриша не приедет, но у меня и без Милки забот хватало.

Я глянула на телефон, и у меня замерло сердце. На экране горело уведомление от банка. «Зачисление».

Я открыла его. И просто не поверила своим глазам. Цифра была настолько огромной, нереальной для моего мира, что я сначала подумала – глюк, ошибка в системе.

Потом по телу пробежали ледяные мурашки. А вдруг… вдруг это он? Гриша? Решил откупиться? Прислал деньги на аборт? Или просто «помочь», чтобы я отстала от него и не напоминала о себе?

От этой мысли стало так горько и обидно, что слёзы сами потекли из глаз. Я сидела на кровати, сжимая телефон в дрожащих руках, и смотрела на эти чёрные, бездушные цифры. Они казались мне ценником. Ценой за нашу страсть, за наше короткое счастье, за ребёнка…

И тут телефон завибрировал и заиграл мелодия. Я вздрогнула так, что чуть не уронила аппарат. Сердце заколотилось где-то в горле. Номер незнакомый.

Взять? Не брать? Вдруг это Гриша? Я боялась услышать в его голосе холод, официальную благодарность и прощание.

– Алло? – мой голос прозвучал сипло и испуганно.

– Тосенька? – голос Гриши был таким же, как всегда. Немного усталым, немного хриплым, но тёплым, глубоким, таким родным. – Ты как там?

От