Беда майора Волкова - Ника Оболенская

class="p1">У Ба всё такое — чистенькое, красивенькое и по линеечке. И даже вредная коза Майка никогда не покушалась на бабушкин сад, предпочитая безобразничать на соседском огороде.

Здесь же обстановка больше походила на дикий лес. Деревья с растрескавшейся корой и разлапистыми ветвями опутал своими колючими побегами хмель, забрался на самую верхушку, горделиво свесив вниз свои зеленые шишки.

Давно не знавшая секатора крона давала густую тень, в которой грозно качалась на ветру высокая крапива, будто говоря: «Дальше хода нет!»

А за этим жгучим барьером, увив плетьми старый, покосившийся забор, маняще алела созревшими ягодами малина…

Я ее с детства обожаю. Ба всегда мне набирала целую чашку, чтобы потом с холодненьким молоком и сахаром перетереть это в самое вкусное лакомство на свете.

Сглотнув слюну точь-в-точь как Сет, я оглядела веранду в поисках секатора или на худой конец перчаток. Искомое легко нашлось здесь же. Натянув до самых локтей краги, я решительно шагнула в заросли крапивы…

Мой бой с Уртикой* прошел в ожесточенном молчании, будто я героиня сказки о братьях-лебедях (латинское название Крапивы двудомной — Urtica dioica — прим. автора). Но наградой мне стал не заморский принц и спасение с эшафота, а горсть спелых крупных ягод.

Первая малинка растеклась по нёбу прохладной сладостью, подарив давно забытое чувство ностальгии. Прикрыв глаза от удовольствия, я наслаждалась вкусом, лишь изредка почесывая зудящие от крапивных укусов колени.

Сету тоже перепала пара ягодок. И теперь он верным пажом сидел рядом и лупил хвостом, ожидая еще одной порции сладенького.

— Твой хозяин не будет рад, если ты вдруг станешь сладкоежкой, — отряхнув ладони, доверительно говорю псу. — Да и за усвиняченную футболку меня тоже по голове не погладит…

На светлом хлопке растеклись ярко-зеленые и розовые пятна.

В тот момент, когда я поставила ногу на первую ступень крыльца, у меня тренькнул очередным «пушем» телефон и открылась калитка.

Ура, еда!

Обернувшись, я застыла с приклеенной улыбкой на лице, потому что девица, зашедшая во двор, вряд ли несла в своей крошечной сумочке мой завтрак.

Если бы можно было представить Белоснежку в современной интерпретации, то эта хрупкая темноволосая лань очень на нее походила. Светлокожая, с румянцем на щеках, тонкими пальчиками, сжимавшими слишком сильно ремешок брендовой сумочки…

Портило только одно — стервозное выражение лица, которое больше пристало королеве-мачехе, промышлявшей шпионажем через зеркала и спекулирующей отравленными яблоками.

Сет, завидев гостью, встал в стойку и глухо заворчал.

Машинально положила ладонь ему на голову, погладила успокаивающе, как если бы это был мой подопечный из приюта, почуявший чужака на прогулке.

Не спуская глаз с Белоснежки, пес уселся у моих ног.

Девица сделала пару шагов в нашу сторону. Гравий под ее каблуками захрустел, пес вновь заворчал, вынуждая ее остановиться.

Это еще не полноценный рык готового защищать всех и вся зверя, но предупреждение. «Я тебя учуял, я тебя вижу. Это моя территория».

Странно, а в мультике принцессу любили все животные и птицы.

— Гребаная псина, — сказано было под нос, но тишина утра с легкостью дала это услышать и мне.

Да у нас тут целая зоофобка нарисовывается. Будто почувствовав, что думаю о ней, Белоснежка приподняла одну смоляную бровь и произнесла:

— Андрей уже дома?

То, как это было сказано — небрежно, с вызовом — подсказало мне, что с хозяином эта дамочка знакома не три дня.

Интересно, если я скажу «нет», она сразу уйдет или поинтересуется кто я такая? Сама-то явилась в восемь утра при параде: укладка, будто только из салона, броский макияж, платье футляр на тонких бретельках. Босоножки и придушенная окончательно и бесповоротно сумочка довершали образ роковой красавицы.

Такие обычно эскорят на яхтах в Дубаях, а не мчатся с приветами к бывшему мужу, чтобы в духе Фета рассказать, что солнце встало.

Никогда бы не подумала, что буду встречать бывшую своего любовника в его мятой футболке, заляпанной травяным соком, в шлепках сорок седьмого размера и без единого шипа на броне.

То, что это именно жена, сомнений никаких быть не может. Версии про соседок и соль можно не предлагать, для эскорта Кэп слишком жаден — да у него даже кофе нормального нет!

— Он спит, — пожав плечами, жду, чем же закончится наша встреча.

— Придержи пса. — Точно женушка пожаловала. Приказы отдает прям по-Кэповски.

— Зачем? Он не кусается. — Складываю руки на груди. Собака привалилась теплым боком к моей ноге и зевнула, показывая весь арсенал «не кусачих» зубов.

Мне не хочется облегчать ей задачу.

Это было мое утро! Моя ночь и мой мужчина, который вчера сказал, что я красивая.

А сегодня к нему на помеле примчалась бывшая законная. Да с такой скоростью, будто «телохранит» его от баб 24/7 — без обеда и выходных.

Я не разбираюсь в их отношениях, но что-то мне подсказывает, что эта Милана — так ведь ее Андрей называл? — не считает себя той, которая уже давно за бортом жизни.

Наша мизансцена затягивается, пока, отвлекшись на шорох в кустах, пес не срывается с места.

Ухмыльнувшись и высокомерно задрав острый нос, Белоснежка продефилировала мимо меня и скрылась в доме.

Мой защитник, чихая от пыльцы, возвращается ко мне с вопросительным выражением на морде. «А где эта?»

Мне тоже интересно где, а главное — зачем?

Стащив шлепки-убийцы тихо проскальзываю в дом. Я знаю свою конечную цель.

— Андрюша, зайчик, я приехала… — доносится воркование через приоткрытую дверь спальни, пожалуй, единственного места, где было уютно и не витал дух вечного ремонта.

И я иду на этот голос, как крыса, приманенная волшебной дудочкой.

Взгляд успевает выцепить сидящую на постели Белоснежку, мягко поглаживающую голую спину Волкова.

Во рту становится мерзко. Будто я не малину ела, а дерьмо.

Вдруг ощетиниваются щиты. Ревность клубится горячим комом в животе.

Эта дрянь касается моего мужчины, вообще-то!

Завороженно еще наблюдаю за этими странными ласками, когда Андрей, пошевелившись, выдыхает:

— Миль?

Все. Алес! Не могу больше смотреть это безвкусное порно.

Тошнит.

Тихо разворачиваюсь на пятках. В ванной в секунду сметаю свои вещи и вылетаю на крыльцо.

Душит.

Не бывает таких «просто бывших», которые готовы примчаться с самого сранья и погладить спинку.

Давит.

Хватаю телефон.

Бросив взгляд на пса, тенью преследовавшего меня, глажу между купированных ушей.

— Прости, дружок, но поиграем в другой раз.

Будет ли он?

Слетаю с крыльца и босыми пятками утаптываю колючий гравий. Пройди я сейчас по раскаленным углям или битому стеклу — не заметила бы.

Внутри клокочет всё, гремит, вибрирует. Эмоции выворачивают душу наизнанку.

За воротами