Беда майора Волкова - Ника Оболенская

я бракованная, Юль? Что, если у меня ЕЁ гены, и я точно также брошу своего ребенка, наигравшись в материнство? Нет, нет, не качай головой. Я не чокнутая чайлдфридерша, но детей у меня не будет! И, пожалуйста, давай оставим этот разговор…

— Ты просто еще не готова, — гнет свое сестра.

А я не желаю больше спорить.

Не о чем.

Сегодня я трясущейся рукой выдавливала из блистера противозачаточные таблетки, с ужасом подсчитывая, сколько часов пропустила с последнего приема. Выходило больше суток.

Это. Капец. Как. Херово.

Мы еще болтаем с Юлькой полчаса, когда за сестрой приезжает будущий муж, уже походивший в статусе бывшего.

— Надеюсь, ты не опоздаешь завтра на регистрацию? — пытливо смотрит на меня будущая и одновременно нынешняя госпожа Соболева.

— А что, без меня вас уже не поженят? — закатываю глаза. Юлька прыскает в кулачок, но тут же грозит мне пальцем.

— Смотри у меня! Кстати, мы пригласили еще одного друга Мира, хороший парень, я тебе про него рассказывала, может…

— Ой, всё, — перебиваю. — Давай не будем врубать Розу Сябитову и сватать мне всех мужиков в радиусе километра. Окей?

Сестра покладисто кивает:

— Как скажешь. Но он, вообще-то, работает в полиции…

Вздрагиваю. Не слишком ли много ментов на меня одну? Нет уж, мне одного задроченного оперуполномоченного за глаза хватило.

Проводив без пяти минут новобрачную и будущую мать, задумчиво кусаю губы.

Будь у меня ребенок, я бы любила его?

Пытаюсь представить себя в роли матери, и холодок сковывает сердце. Пусто внутри так становится.

Нет. Кому-то просто не дано.

Глава 16. Х**вый принц

Андрей

Когда работал в «убойке» была у нас в кабинете примета — не сидеть на столе, даже если до конца смены остались считанные минуты. Жопу на стол приземлил — труп отделу гарантирован, и соберешься, и поедешь как миленький.

Еще одной очевидной была — не класть табельное оружие на стол. Мало ли у кого что в голове перемкнет…

В «наркушке» в ходу не желать друг другу спокойного дежурства, в противном случае отделу обеспечены мыльные жопы и разъезды по «адресам».

Из моих личных примет все еще жива та, в которой встреча перед дежурством с начальством принесет только головную боль.

Впору вводить новую «личную» примету. Если с Яной вдруг всё начало складываться хорошо, жди новой беды.

Так-то опера народ не особо суеверный, но как тут не поверить в примету, если из кошмара меня выдернуло слащавое «Андрюша, зайчик»?

Когда только пришел в «убойку», каждую ночь снились трупы разной степени разложения. Поначалу муторно было, мозг плавился от наплыва картинок, а потом наступила атрофия. Уже не колбасило так.

Человек существо интересное — может привыкнуть к любому трешу.

Но на этот раз мне снился не обычный кошмар. Я в составе опергруппы, очередной вызов в притон. Обшарпанные, мрачные стены подъезда, скудный свет бесконечного коридора, заваленного мусором. Лютый пиздец вокруг — как обычно бывает во снах — не вызывает ничего, кроме любопытства. А потом меня будто переносит в одну из комнат, где на грязном полу в изломанной позе марионетки лежит… Яна!

Огромные бирюзовые глаза распахнуты и устремлены в потолок, из носа блестящей дорожкой прочертила линию на щеке кровь. Удивление быстро сменяется ужасом. Меня уже не волнует, как она здесь оказалась. Все мои мысли только о том, чтобы ее спасти. Как это бывает во сне, тело меня не слушается. Преодолевая сопротивление воздуха, будто через толщу воды, тяну руку к ее шее. Холодная белая ладонь перехватывает мою, обжигая льдом. Яна поворачивает ко мне голову, губы, испачканные красным, растягиваются в оскале, когда она хрипит:

— Я уже умерла, глупый.

Не знаю, зачем, но я начинаю делать ей непрямой массаж сердца, путаясь каждый раз в счете.

Раз-два-три… вдох сейчас?

Но Яна хохочет и отворачивает от меня лицо. А я все качаю, усиливая нажим ладоней, пока они не проваливаются внутрь. Осколки ребер царапают кожу, внутренние органы превратились в кровавый кисель, липнущий к рукам. Под обезумевший хохот, я пытаюсь вытащить застрявшие между костей пальцы, когда бросаю взгляд на ее лицо…

Уже не Яна, на меня смотрит глазами, полными обиды, моя жена. Милана плачет кровавыми слезами, повторяя:

— Андрюша… Андрюша…

— Миль? — выдыхаю давно забытое прозвище.

Что она здесь делает? Где Яна?

Милана цепляется за меня, утягивая в кровавый водоворот. Не вырваться.

Чья-то рука касается спины. Вздрагиваю и открываю глаза.

— Просыпайся, Андре-е-е-ей, — тянет знакомый голос, но в первые секунды после пробуждения я еще плаваю в коматозном состоянии.

Сердце колотится бешено, мозг обрабатывает новую информацию.

Это просто сон. С Яной всё хорошо. Просто очередной кошмар…

Так, стоп!

Резко разворачиваюсь и встречаюсь глазами с бывшей женой.

Это еще что за пиздец?

— Ты что здесь забыла? — хриплю, потому что голос вдруг перестал меня слушаться.

Убрав ладонь с моей спины, Милана продолжает сидеть на краю постели.

— Вижу, рад меня видеть. — Улыбается, стреляя глазами ниже.

Ах ты ж, блять! Поправляю сползшее покрывало, пряча эрекцию.

— Да ладно тебе, Андрюш, чего я там не видела? — протягивает бывшая жена.

Я у себя дома привык спать без лишних шмоток на теле. Но сейчас меня бесит, что в мои личные границы лезут с настойчивостью танка.

Ошарашенный после пробуждения только сейчас соображаю о самом главном.

— Яна где? — прикрываю голый зад простыней и шлепаю мимо жены в ванную. Быстро залетаю в спортивные шорты и прохожу в доме все комнаты. Нигде ни следа моей Занозы.

Пиздец, приехали.

— Ты про ту лысую тифозницу? — Милана идет следом. — Понятия не имею… Сидела на крыльце, когда я зашла. Ну прямо сирота казанская, рука чуть не потянулась к кошельку копеечку дать. Андрей, а ты уже стал спать с наркоманками?

Это летит мне в спину, когда я выхожу во двор.

Сет преданно заглядывает в глаза. Кроме пса никого. Слышу позади цокот каблуков, а потом собака встает в боевую стойку и издает предупреждающий рык.

Шаги замирают.

— Андрей, сделай уже что-нибудь с этой чокнутой псиной, — шипит не хуже змеи Милана.

— Сет. Свои. — Мне приходится повторить «свои» трижды, прежде чем пес успокаивается и ложится.

Милана, обогнув собаку по широкой дуге, приближается и встает рядом. В нос ударяет запах духов — тяжелый, приторный. Голова тут же начинает болеть.

— Что ты ей сказала?

— Ты о чем, Андрюш? — снова пытается положить ладонь мне на плечо, но я на этот раз стряхиваю ее руку.

— Ты меня прекрасно поняла. Давай без этой комедии…

Пожав плечами, Милана делает