Первая - Алиса Ковалевская

— Какую ещё команду? — он оторвал взгляд от списка.

Понятно, с чувством юмора проблемы. Сегодня — особенно. Я взяла с полки розовую чашку с котёнком и положила в тележку. Подумала и взяла ещё несколько — разных цветов с разными рисунками.

— Это зачем? — сухо спросил Яр.

— А вот это зачем? — показала на тележку. — Пусть хоть что-то яркое будет. Смотри, какой милый, — показала зелёную чашку с зайчиком. — Ну посмотри, Яр. Магдалене понравится. Она любит розовый и зелёный цвета.

— Лучше возьми ей простую белую.

— Зачем ей белая? Она — ребёнок.

Только начавшее подниматься настроение снова испортилось. Я вернула чашку на полку, а вместе с ней и остальные.

— Тебе что-нибудь нужно для кухни? Полотенца, доски? — спросил Ярослав, убрав свой дурацкий список.

— Ничего мне не нужно.

Он покатил тележку к кассам, я пошла рядом. Взгляд то и дело задерживался на ярких прихватках, пузатых чайниках и других вещах, способных сделать дом уютным, но безразличие Ярослава отбило желание внести лепту. Пусть захламляет всё своими белыми тарелками и безликими салатниками, мне вообще дела нет. Я — нянька без кольца, и живу я с детьми, а не с мужем. Как горничная какая-то. Ни тортика на свадьбу, ни подарка. Даже поужинать и то не смогли, потому что у кого-то внутренних демонов, как колорадских жуков на поле необработанной картошки.

— Я возьму шоколадку? — спросила на кассе.

— Давай всё потом, — бросил, не отрываясь от телефона.

Он меня хоть слышал? Могла поспорить, что нет.

Потом, так потом. Психанув, я вышла в прикассовую зону и ждала там, пока он оплатит покупки.

По пути к машине я не сказала ни слова, пока он сгружал всё в багажник — тоже. На улице было холодно, серо и мокро, а я подумала вдруг, что до Нового года осталось совсем недолго. Какой-то месяц. Скоро всё начнут украшать, только будет ли у нас ёлка — вопрос. Может, в какой-то момент Ярославу придёт в голову, что это лишнее.

— Чем ты недовольна? — спросил Яр, захлопнув багажник.

— Я всем довольна.

Открыла машину и села внутрь.

Яр распахнул дверь.

— Камила, в чём дело?

— Ни в чём. Поехали, учительница по этикету ждёт.

— Ты из-за Ангелины?

Я его проигнорировала. Взяла плюшевую собачку Магдалены и сделала вид, что приглаживать её ушки куда интереснее.

— Камила, — прорычал Яр и забрал у меня собачку.

— Что?! Надоел уже! Можешь сходить и нагрузить ещё одну телегу для своей Ангелины! Всё по списку, смотри, не пропусти только ничего, а то вдруг расстроится! Я только не пойму, зачем ты меня с собой поволок?! Подразнить?!

— Почему подразнить?

Я задохнулась гневом. Вышла из машины и выдернула у него из рук игрушку.

— Почему?! Да потому что! Потому что ты мне даже чашки купить не дал! Какой там, даже шоколадку! Привёз меня, чтобы я с тобой рядом походила, как собачка, а теперь ещё спрашиваешь, в чём дело!

— Что за шоколадка? — он сдвинул брови.

— Да ничего! Ты меня даже не слышал, вот чего! Я, может, тоже хочу скатерть купить! И подушки на стулья хочу! И кольцо хочу, раз уж я — твоя жена. Хотя, какая я тебе жена — непонятно.

Обидно было до слёз. Я отошла от Яра, сжимая в руках маленькую игрушку и пытаясь не разреветься. Он смотрел мне в спину, я знала. Подул ветер, руки мигом замёрзли, а слёзы подступили совсем близко.

— Давай вернёмся, — мрачно предложил он. — Купишь всё, что захочешь.

— Да ты даже не понял ничего! — воскликнула, посмотрев на него. — Не буду я ничего покупать, не надо мне твоих одолжений!

Он взял меня за плечо, но я выдернула руку и чуть прошлась, чтобы успокоиться.

— Жди здесь, — сухо сказал Ярослав. — Не отходи от машины.

Я и не собиралась никуда от неё отходить. И спрашивать, куда он, тоже. Разговаривать с ним не хотела.

— Жди здесь, — повторил он. — Я на минуту.

Ярослав

Чёрт подери! Где были эти чашки?! Прошёл вдоль нескольких рядов с грудой посуды, пытаясь вспомнить. Что это были за чашки, мать её?! Кажется, что-то зелёное. Увидел что-то похожее и схватил чашку с полки. Она оказалась здоровая и тяжёлая. Не то. Минут через десять я всё-таки наткнулся на чашку с зайчиком. Что за дурацкая бабская черта вытягивать жилы?! Надо тебе — сказала, хочу, но нет же!

Сгрёб всё, что было на полке: розовые, жёлтые, голубые. Что там ей ещё было нужно?! Шоколадку?! И при чём здесь кольцо?!

Когда она говорила про эту шоколадку?! Вчера мне сообщили про девочку, похожую на Стэллу Белецкую. В Москву надо было вылетать в ночь. Все мысли были только об этом.

— У вас есть шоколад? — спросил кассиршу.

— Вы вернулись? Вон, на полке, — показала она. — Ваша… спутница обиделась, мне показалось. Ой, извините, я всегда говорю лишнее. — Она начала пробивать покупки.

Я схватил всю коробку и поставил на ленту.

Машина была открыта.

— Держ…

Я осёкся. Камилы в машине не было, рядом тоже. Поставил сумку на сиденье и внимательно осмотрелся по сторонам.

— Камила! — позвал громко.

Прошёл к стоянке и позвал снова.

— Камила! — крикнул, быстро дойдя до магазинчиков с другой стороны. — Ками! Камила!

Сердце забилось чаще.

— Камила!

В кармане звякнул телефон.

«Кого-то потерял?», — прочитал я и тут же пришло следующее: фото Камилы, а рядом с ней Серафима.

— Чёрт подери!

Кровь застыла.

«Не вернёшь её — ты труп».

Выхватив пистолет из бардачка, сунул в карман. Если с ней что-нибудь случится… В глотке запершило, во рту появилась горечь. Если с ней хоть что-нибудь случится, я его уничтожу. Пристрелю, как шального пса, и дальше будь, что будет.

Камила

— Прокатимся? — усмехнулся Серафим, приобняв меня, и махнул водителю.

Я дёрнулась, и пальцы в то же мгновение впились в моё плечо. Усмешка его сошла, и я, встретившись с ним взглядом, почувствовала, что лечу в мёртвую пустоту, как в тот вечер, когда Яр выиграл меня. Поджилки затряслись от ужаса.

— Пустите меня, — прошептала я. — Пожалуйста.

Его губы вновь искривились, но взгляд остался холодным и пугающим. Он погладил меня по плечу — медленно, с садистской нежностью, откровенно наслаждаясь моим страхом. Я пыталась скрыть его, но не могла. Машина ехала вперёд. Серафим взял телефон, что-то написал и отложил.

— Передал от тебя привет Ярику. Ему нужно быть внимательнее со своими вещами. Я его предупреждал, а он не послушал.

Он взял меня за подбородок и больно сжал, прищурив глаза.

— Ты красавица. Жаль, что