Первая - Алиса Ковалевская

Я резко отпрянула от его руки. У меня сбилось дыхание, сердце колотилось у горла. Серафим протянул руку к моему лицу, и я буквально втиснулась в дверцу.

— Этот прекрасный запах страха, — чуть ли не пропел он. — Его ни с чем не сравнить. И ресницы так дрожат… Знаешь, какой момент мне нравится больше всего? Момент торжества силы. Когда страх становится абсолютным и к нему добавляется покорность.

Он сделал жест водителю, и машина остановилась у обочины. Серафим всё-таки дотянулся до меня. Ручка двери упиралась мне в спину, машина была заблокирована, и я не могла отодвинуться ещё хотя бы на чуть-чуть. Он дотронулся до моих волос, сунул руку в карман и что-то вытащил. Щелчок, и блеснуло лезвие.

— Улыбнись, Камила. Девушка с таким красивым именем обязана улыбаться. Ну же.

Я сглотнула. Лезвие оказалось возле моего лица. Он прижал его к моей щеке плашмя и, понизив голос до свистящего шёпота, повторил:

— Улыбнись, Ками. — Дотронулся остриём ножа до уголка моих губ. — Или мы можем нарисовать тебе улыбку. Будь послушной девочкой. Зачем портить такое прекрасное личико, правда?

Я попыталась сделать, как он хотел, но вместо этого всхлипнула. Тело отказывалось подчиняться, разум парализовало. Я дрожала и не могла контролировать это. Серафим поморщился.

— Яру стоило бы поработать над твоей покорностью. Я бы такого не допустил.

Он поддел ножом мои волосы и перехватил прядку. Зажал и полоснул лезвием. Я вскрикнула. Локон остался у него в руке.

— Возьму на память. — Лезвие исчезло.

Серафим сделал жест, и я услышала щелчок за спиной. Он подался вперёд, почти прижавшись ко мне, и открыл дверь.

— Передай Ярику, что, если он решит перейти мне дорогу ещё раз, пожалеет. Пусть считает, что сегодня я его предупредил.

Взяв за локоть, он буквально вытолкнул меня из машины. Я свалилась на грязный тротуар, не помня себя.

Машина сорвалась с места. Я приподнялась, но ноги не держали, и я едва не рухнула снова. Магазин виднелся метрах в трёхстах, и я, слабо понимая, что делаю, пошла к нему. Мимо проносились машины, из одной мне что-то крикнули, а я просто шла вперёд, всё ещё не веря, что он меня отпустил, что смертельная пустота его глаз не стала последним, что я увидела в своей жизни.

Ярослав

Сукин сын не отвечал. Как достать его, знал разве что дьявол — обычно Фим появлялся там, где ему было нужно. Я набрал номер снова, не особенно рассчитывая на ответ, и услышал смешок.

— Я тебя с того света достану, — процедил я, зная, что так и будет.

— На тот свет надо ещё попасть. Мы с тобой пока на этом, и я в ближайшее время менять своё положение не собираюсь. А вот твоя девочка… Кстати, она у тебя очень непослушная. Попросил улыбнуться, а она заплакала. М-м… — протянул он жалобно. — Обиделась, наверное. Или испугалась.

— Серафим, — прорычал я. — Не играй со мной.

— Хотел посоветовать тебе то же, — резко сменив тон, сказал он. — Ищи свою девочку, Яр, а то я нашёл, ещё кто-нибудь найдёт… Кстати, я решил собирать её по кусочкам. Мог бы забрать сразу, но это скучно.

— Что ты имеешь в виду? — прорычал я, пытаясь уловить звуки, идущие фоном. Хоть что-то, что могло навести на понимание, где он.

— Ничего кроме того, что сказал. Я ведь предупреждал, Ярик — береги крошку. — Он глухо засмеялся. — А теперь ищи, может и найдёшь.

В трубке стало тихо.

— Серафим! — гаркнул я. — Ты покойник, слышишь меня?!

Вызов оборвался. Нервы натянулись до предела, жилы разрывало от напряжения. Сев в машину, я рванул с места, понятия не имея, что мог вытворить грёбанный психопат. Его поступки не поддавались анализу, и всё, на что я мог надеяться — интуиция.

Камила

До магазина оставалось всего-ничего. Я шла, сжимая ворот куртки, под ногами была каша из снега и воды. Ноги промокли, ветер обжигал лицо и трепал волосы. Из-за поворота вылетел внедорожник. Промчался мимо и резко сдал назад. Я застыла на месте.

— Камила!

Яр выскочил на улицу и, подлетев, схватил меня за плечи. Стиснул до боли. У меня задрожал подбородок и, вместо того чтобы хоть что-нибудь сказать, я зарыдала.

Он прижал меня к груди, положил ладонь на затылок, собрал волосы. Уткнувшись ему в плечо, я плакала и не могла остановиться.

Я ведь могла больше его никогда не увидеть. Этот ненормальный мог взять и убить меня, как ту девушку. Так и казалось, что я всё ещё чувствую прикосновение холодного металла, что смерть сидит напротив и смотрит на меня, касается меня.

— Какого хрена ты ушла от машины? — просипел Ярослав.

— Я… Я не уходила. Я стояла, а он… — Слёзы не дали договорить.

— Ну всё, — Яр погладил меня по волосам и отстранил.

Внимательно посмотрел на меня, взял мои кисти в руки, опять посмотрел в глаза. Я не могла понять, что он делает. В голове шумело, внутренний озноб становился сильнее и сильнее.

— Ты цела?

Я кивнула и опять почувствовала фантомное лезвие.

— Что он сделал, Ками?

Я мотнула головой.

— Что?! — прорычал Яр.

— Н-ничего. Правда. Только… — дотронулась до волос. — Локон…

Яр нахмурился и, подведя меня к машине, усадил внутрь. Как будто спрятал ото всех. Внутри было тепло, но я всё дрожала. Вдохнула поглубже.

— Я тебя ждала, и тут охранник… Охранник Серафима, а потом его машина… Они заставили меня сесть и увезли. И… Яр, он просил передать тебе, чтобы ты не переходил ему дорогу. Он…

Я всхлипнула и затихла. Облизнула солёные губы. Мы тронулись с места в молчании — я чувствовала, — если ещё что-нибудь скажу, опять расплачусь.

Ярослав открыл бардачок и достал пачку платочков.

— Вот, возьми.

С трудом я открыла упаковку, но вытащить не одного не смогла.

— Яр, пожалуйста, не связывайся с ним, — прошептала я. — Прошу тебя. Он… Он псих.

— Я знаю. — Он посмотрел на меня. — Он псих, а ты — моё слабое место, Ками. Сегодня он в этом убедился.

Я сжала пачку платочков в кулаке. Ярослав свернул на боковую улицу и остановился. Я посмотрела в окно и увидела вывеску ювелирного магазина. Выходить из машины не хотелось, оставаться одной тоже, но Ярослав всё решил за меня.

— Сиди здесь, — приказал он. — Двери я заблокирую. И не бойся.

Он вышел из машины и скрылся в магазине. Я несколько раз глубоко вдохнула. Посмотрела в зеркало и увидела на заднем сиденье рассыпанные разноцветные чашки. Глаза опять наполнились