Первая - Алиса Ковалевская

ночи, когда я первый раз переступила порог этого дома, прошло почти пять месяцев, а мне казалось, что они растянулись на целую жизнь. Как будто до той ночи была одна жизнь, а после — другая, и хронометраж их мало чем отличался.

— У меня есть для тебя подарок, Ками.

Он вытащил из-за подушки дивана свёрток и отдал мне. Я посмотрела с интересом на Яра. Он улыбался уголками губ. Развязав бантик, я развернула бумагу. Внутри было платье. Чёрное, с ромашками — простое и одновременно очень красивое.

— Спасибо, — нежно поцеловала мужа. — Раз мы решили не дожидаться боя курантов, у меня тоже есть кое-что для тебя.

За своим подарком мне надо было выйти в кухню. Я воспользовалась этим, чтобы посмотреться в зеркало и поправить волосы.

Ярослав

Я думал, она переодевается. Что ещё можно делать столько времени, знает только женщина. Но Камила вернулась в том же платье, а в руках у неё была плетёная корзинка.

— У меня было не так много вариантов для манёвра, — улыбнулась она. — Вот. Зато в каждое из них я вложила сердце.

В корзинке лежали пирожные. Каждое размером с треть ладони, а то и меньше, ни одно не походило на другое, единственное, что их объединяло — все они были сделаны в форме сердца.

— И ещё вот, — она подала мне вязанные перчатки. — Я сама связала.

Перчатки были чёрные, но она отвернула край и показала мне красное сердечко, по обе стороны от которого были буквы «Я» и «К».

— Пусть тебя греет любовь, Яр. Я знаю, что наши чувства разные, и всё-таки когда где-то есть человек, который тебя любит…

Она взяла у меня корзинку, перчатки и положила на стол. Сама обняла меня за шею и прижалась. Её зелёные глаза блестели в полумраке, от волос исходил чудесный запах, губы манили. Черты её за это время стали до того знакомыми, что я мог повторить их, не глядя — провести по бровям, обрисовать губы и сказать, где у неё родинки. Сердечки… Наивно. Будь мне шестнадцать или хотя бы двадцать, ещё ладно, но мне тридцать пять. Только её сердечки оставили в моём след — глубокий и горячий, как и её взгляд.

— Я очень благодарен этому году, Камила. Он многое забрал, но дал куда больше. — В её глазах было ожидание. Чистое и доверчивое. — Он дал мне девочек, помог сдвинуть с мёртвой точки важное дело, но самое важное — он дал мне тебя. Ты права, очень важно, когда есть тот, кто тебя любит. Тогда хочется возвращаться домой.

— Тебе хочется?

— Теперь хочется.

Её губы были терпкими от шампанского с тонким ароматом мандаринов. Целуя её, я ловил себя на том, что не помню поцелуев других женщин и их запаха. Давно не помню и не хочу помнить. Год ещё не кончился, но оставшиеся минуты уже ничего не меняли. Она стала не просто моей слабостью — она стала моей женой, моей женщиной, просто моей. И приют был тут же ни при чём.

Глава 15

Камила

Сперва я подумала, что мне почудилось, но во дворе и правда остановилась чужая машина. Первой мыслью было, что нас нашёл Серафим. Я бросила недомытую посуду и с колотящимся сердцем смотрела, как открывается дверца. Ангелина наверху с детьми, главное, чтобы Фим не увидел её, потому что тогда…

Из машины вышел высокий молодой мужчина, на Серафима не похожий ни капли. Откуда ни возьмись появился Ярослав. Подошёл и крепко пожал мужчине руку, а потом и вовсе рывком притянул его к себе и приобнял.

Друг? До этого дня из посторонних, не считая Лины, тут были только строители, да и то Яр их сам привозил. Я подошла ближе к окну. Мужчина повернулся в тот же момент. Отпрянуть я не успела, и он, заметив меня, хмыкнул, а мне вдруг показалось, что я видела эту усмешку уже не раз, хотя самого мужчину никогда. Однозначно.

— Это кто? — услышала я практически одновременно с лёгкими шагами.

— Без понятия, — ответила Лине.

— Симпатичный.

Я оценила знакомого Ярослава. Да, пожалуй. Но с Яром не сравнится.

Ярослав

— Ты что здесь делаешь? Мог бы предупредить, что приедешь. Меня самого могло не быть.

— Судя по тому, что я видел в «телевизоре», — он усмехнулся, кивнув на окно, — грустить бы мне не пришлось.

Я посмотрел на дом. У окна стояла Камила. Её бежевое платье было хорошо заметно, но бликующее стекло мало что давало рассмотреть.

— Ты не ответил на вопрос. Зачем приехал?

Веселье сошло на нет.

— Сам знаешь.

Я поджал губы.

— Ни к чему было.

— Ты совсем пропал, не выходишь на связь.

— Много дел. До весны нужно закончить реставрацию, да и светиться рядом с тобой лишний раз не за чем.

Мы вошли в дом, и Глеб замолчал — навстречу нам из кухни появились Лина и Ками.

— Познакомишь нас? — без стеснения спросила Лина.

За что она мне всегда нравилась, так это за решительность. Во всём. Характера ей было не занимать.

— Ангелина, — сказал я Глебу. — Моя хорошая знакомая.

— Скажи ещё, что старая, — отозвался Глеб.

— В определённом смысле. А это, — посмотрел на Ками. — Камила — моя жена.

Глеб повернул ко мне голову. В его глазах стоял вопрос, но объяснять ему сейчас я не стал.

— Глеб, — сказал девушкам. — Мой младший брат и, я надеюсь, будущий президент страны.

Лина тихо засмеялась.

— Не знала, что у тебя есть брат. А вы, Глеб, высоко метите.

Брат её смешок не воспринял и, напротив, стал сдержанно серьёзным.

— Высоко, — подтвердил он без малейшего намёка на улыбку.

— Так любите политику?

— Нет. У меня другие причины, и они более веские, чем любовь к политике.

— Поделитесь? — улыбнулась Лина.

— Нет.

Брат внимательно посмотрел на Камилу. Прошёлся по ней взглядом и остановился на лице. Она вздёрнула подбородок, словно Глеб ей бросил вызов, но брат ничего не сказал ей. Только кивнул и пошёл к кабинету.

Лина перестала улыбаться.

— Что-нибудь принести вам? — спросила она, тогда как Камила смотрела на меня молча.

— Нет. Ничего не нужно. Занимайтесь своими делами, и не беспокойте нас ни по какому поводу.

— И долго? — спросила Ками с недовольством.

— Долго. Пока Глеб не уедет. Если что-то будет нужно, я скажу.

Камила

В коридоре стало тихо. Даже Лина не сказала ни слова с момента, как Яр и его брат скрылись в кабинете. Долгим взглядом смотрела на дверь, после повернулась ко мне.

— Он с