Первая - Алиса Ковалевская

подала вида, что его слова меня потрясли. И глаз не отвела. Я помнила, как болталась рука мёртвой девушки, как её тело, будто тушу, кинули в багажник. Я помнила острый кончик лезвия у своего лица и леденящий душу страх. Он не шёл ни в какое сравнение с тем, что я чувствовала сейчас.

— И чего ты ждёшь? — спросила, убрав руку Яра. Подошла к нему и задрала голову. — Что я должна сделать? Начать бояться тебя? Презирать? Избегать? — схватила за футболку и встала на носочки.

На его губах был вкус виски. Я целовала его, а он не отвечал, только позволял мне делать это. Я отпустила его, и наши взгляды опять столкнулись.

— Сегодня моей сестре было бы тридцать лет.

Я не знала, что сказать и поэтому молчала. Подул холодный ветер, в лесу заухала сова.

— Пойдём домой, — взяла Яра за руку. — Глупо будет, если наша справедливость в твоём лице подцепит простуду и свалится с соплями. Потеряешь в наших глазах весь свой авторитет. Негоже почти богу пускать пузыри.

Я ещё раз быстро поцеловала его в губы и завела в комнату. Яр не противился. Хорошо, что он не слышал, как гулко стучит у меня сердце, иначе бы сразу понял, насколько глубоко задел меня его сухой рассказ, а ещё больше — ожидание в потемневших глазах. Ожидание осуждения и страха, которых не было. Зато была любовь. И сегодня она стала ещё крепче — он пустил меня в темноту своей души, я его — окончательно в своё сердце.

Глава 16

Камила

Накануне Старого Нового года я уговорила Ярослава взять меня в город. Выбранные мной детские чашки заняли своё место на полке в кухне, и мне хотелось сделать что-то ещё. А ещё хотелось что-то для себя. Пока Яр готовил машину, я пересмотрела свои вещи. Чем больше перебирала вешалки, тем больше раздражалась. Ну не в платье же до пят, честное слово, романтический ужин устраивать! А именно это я и хотела — приготовить что-нибудь вкусное, попросить Лину испариться с детьми как можно раньше и провести с мужем целый вечер на ковре у камина. Я даже фильм выбрала, который мы могли бы посмотреть вместе.

— Куда хочешь? — спросил Яр, как только мы въехали в город.

— М-м, — протянула, выглядывая в окно. — Это провокационный вопрос. Нельзя такое девушку спрашивать.

Он хмыкнул и промолчал.

— Вот здесь останови, — попросила я, когда впереди показался магазин с косметикой. Перехватила взгляд Яра. — Ну что? Я девушка. Де-вуш-ка. Знаешь, сколько мне всего нужно? Думаешь, купил раз в месяц шампунь, и всё на этом?

Яр хмыкнул снова. Отстегнул ремень и вышел на улицу. Я тоже открыла дверцу, но едва собралась спрыгнуть на асфальт, Ярослав подал мне руку. Каждый раз соприкосновение наших пальцев будило во мне волнение. Это было даже больше, чем поцелуй.

* * *

Хорошо, что Яр не всматривался, что я беру. Под упаковку с прокладками я сунула тушь и тени, выбрала две помады и отправила туда же. Можно было, наверное, купить всё в открытую, но я решила перестраховаться. Напоследок взяла духи и покосилась на мужа. Он подошёл и забрал коробочку у меня из рук.

— Мейд ин Франция, — прочитал он.

— Они вкусно пахнут. Лина духами пользуется, в нормальных вещах ходит. Я тоже хочу.

— Лина — не моя жена.

— И что? Если я твоя жена, мне ходить, как монашка?

Судя по его откровенному взгляду, монашкой он меня не считал, но и духи не отдал. Правда, на полку тоже не вернул — взял у меня корзинку и отнёс вместе с ней к кассе. Я прикусила губу, глядя, как он выкладывает всё, что я пыталась скрыть. Каждую секунду ждала, что Яр что-то уберёт, но он и бровью не повёл. Только когда в его руках оказался тюбик с помадой, не стесняясь, снял защитную плёнку и открыл его.

— Простите, вы ещё не пробили, — забеспокоилась продавщица.

— Это вы ещё не пробили, — он вернул ей плёнку с наклеенным штрих-кодом, и подозвал меня.

Я подошла, и Яр подал мне помаду.

— Крась.

Я почему-то смутилась. Вывернула помаду и провела по губам с чувством, что на глазах у чужих людей делаю что-то непристойное. Глаза Яра вспыхнули, и чувство стало ещё сильнее. Помада была нежно-розовая, с перламутром, а мне казалось, что она алая. Именно так Яр смотрел на мои губы.

Он коснулся уголка моего рта, и мне стало жарко.

— Я ещё платье хотела. — Голос прозвучал приглушённо. — Красивое.

— Красивое?

— Да. Очень красивое, — сказала ещё тише. — Чёрное.

— Чёрное?

— Да.

Если бы не озвучившая сумму и тем самым нарушившая наше прилюдное уединение продавщица, диалог бы продолжился. Но пришлось вернуться на грешную землю. Я неровно выдохнула — от прикосновений Яра стало ещё волнительнее, и сильнее захотелось сделать что-то для нас двоих. Романтический фильм, ужин, камин и мы словно одни в огромном старом доме.

Пока девушка складывала покупки в пакет, Яр рассматривал стойку с украшениями. Снял браслет и, взяв мою руку, приложил к запястью. Вернул и снял другой.

— Нравится?

— Да.

Он положил браслет перед девушкой и жестом велел пробить и его. Я мельком посмотрела на ценник и покосилась на Яра. Корзина посуды для Лины стоила примерно столько же. На бирке браслета была единственная буква — «А», которую окружали вензеля.

— Это бриллианты? — спросила я, когда Яр, взяв уже оплаченный браслет, снял бирку и застегнул его у меня на запястье.

— Да.

В его руках крохотный замочек казался ещё меньше. Мы встретились взглядами.

— Спасибо, — поблагодарила я и приподняла руку. С обручальным кольцом браслет выглядел гармонично, словно они были предназначены друг для друга, и у меня вдруг возникли подозрения, что моё обручальное кольцо не такая уж и дешёвка.

Осторожно посмотрела на Яра.

— Дальше? — спросил он, забрав покупки. — Куда поедем?

В магазин зашли женщина и девушка. Девушка что-то говорила, импульсивно жестикулируя и казалась совершенно беззаботной. Как я когда-то. Богатая семья — на женщине шубка, сапоги…

Я смотрела, как они идут по залу и не могла отвести взгляд, а в душе поднималась жгучая обида. Стремительно, будто буря, она сгущалась во мне. Всё это время я пыталась не вспоминать, не думать, отпустить, но…

— Я хочу увидеть её. Хочу в глаза ей посмотреть.

Повернулась к Яру. Он тоже смотрел на мать и дочь.

— Ты платье хотела, — напомнил он, медленно переведя взгляд на меня.

— Хотела, — ответила с горечью и, не дожидаясь мужа,