Первая - Алиса Ковалевская

— Зачем тебе это? — он посмотрел на меня.

— Ты же сам начал.

— Да, сам. — Яр нащупал мою ладонь и взял за неё. — Не стоило.

— Почему?

— Потому что это тебе не нужно. Поехали, Камила. Я поговорил, с кем хотел, делать здесь нам больше нечего. Тем более, что поблизости Серафим.

— Ты его боишься?

Он остановился, я тоже. Музыка стихла и громыхнула ярким аккордом, пары закружились, замелькали платья. Яр молчал долго и, так и не ответив, мягко подтолкнул меня к выходу.

И как это понимать? Молчание — знак согласия? Но страха в глазах Яра не было — непримиримость, гнев, настороженность, но не страх.

Забрав в гардеробе вещи, мы вышли на улицу. Метель поднялась нешуточная, снег всё кружил, машины припорошило. Я укуталась в соболиный полушубок, который утром привёз Яр. Выглядела я богатой, только не чувствовала этого.

— Жалко вечер, — посетовала, когда Яр сел в машину.

— Жалко?

— Угу. Мы бы могли ещё потанцевать.

— Потанцуем. Но не сегодня.

Я повернулась к нему. Что это значит? Что он меня ещё куда-то с собой возьмёт? Сердце вдруг наполнилось нежностью, и я, поддавшись порыву, потянулась к мужу. Быстро поцеловала его.

— Спасибо, — шепнула в губы. — Я навсегда твой приз.

— Двояко звучит.

— Так и должно быть.

Поцеловала его снова, положив ладонь на бедро. Почувствовала, как он напрягся и быстро убрала ладонь.

Рядом засмеялась девушка. Выглянув в окно, я увидела Рику Ти. Она висела на шее у престарелого толстяка и откровенно лезла к нему.

— Больше никогда не буду смотреть фильмы с ней.

Яр улыбнулся уголками губ и завёл машину. Я ещё раз выглянула в зеркало заднего вида. Толстяк прижал Рику к машине, а она и рада была. И не холодно ведь! Хорошо, что мы домой едем. Девочки уже, наверное, спят, зато можно развести камин, наломать горький шоколад, разлить по бокалам красное вино и включить старый фильм. Добрый и немножко наивный, обязательно про любовь без грязи и унижений.

— Давай завтра с девочками снеговика слепим, — предложила я мужу. — Они будут рады.

— Если метель… — он резко посмотрел в зеркало заднего вида.

Я тоже перевела взгляд и увидела приближающийся к нам сзади автомобиль. Свет фар прорезал снежную мглу. Испуг прошёлся по телу острым возбуждением и тревогой. Я схватилась за ручку двери в момент, когда машина, взметая снег колёсами, пронеслась мимо нас, задев нашу машину.

— Сукин сын, — процедил Яр.

— Это…

— Серафим, сука. Грёбаный психопат!

— Он нас поцарапал?

— Поцарапал.

Яр стиснул руль, глядя вперёд. Я перевела дыхание. Фары машины мигнули впереди и погасли. Покосилась на стиснувшего зубы Яра и изо всех сил всмотрелась вдаль. Кроме нас на дороге никого не было, машины проезжали совсем редко, и мне стало жутковато.

— Почему он тебя так ненавидит? — сдавленно спросила я.

— Потому что я его ненавижу.

Ответ был исчерпывающим. Я замолчала, собравшись до предела. Снег всё шёл и шёл, дворники счищали его со стекла.

— Стой! — вскрикнула я, увидев у обочины одинокую фигурку. — Стой, Яр! Остановись! Яр!

Мы проехали мимо обнимающей себя девушки. На ней было только нижнее бельё, ничего больше. Я обернулась назад и снова к мужу.

— Остановись же ты! Мы её не можем оставить! Яр! — схватила его за руку.

— Камила, — процедил он с предупреждением.

— Ярослав, остановись! Она замёрзнет там насмерть! Яр!

Он стиснул зубы ещё сильнее, на руках выступили вены.

— Ярослав! — взмолилась я со слезами в голосе. — Пожалуйста! Вернись! Ты не можешь! Ты этих девочек подбираешь, а она…

— Он это специально сделал, Ками, — рявкнул он.

— Да какая разница! Она умрёт там! Ярослав, я тебя прошу! Яр…

Он вдавил тормоз так резко, что, если бы не ремень, я бы расшибла лицо о переднюю панель.

Я выдохнула, судорожно посмотрела назад. Машина поехала задним ходом, потерявшийся из вида силуэт показался снова.

Выматерившись, Яр вышел из машины и, открыв заднюю дверь, втолкнул девушку в салон, а сам вернулся за руль и сорвался с места. Я посмотрела на неё через зеркало. На губах запеклась кровь, глаза опухли от слёз, плечи и руки покрывали синяки. Стало физически больно. В руках Ярослава был какой-то листочек. Развернув его, он грубо выругался.

— Чёрт, Ками… — сквозь зубы прорычал он и бросил листок рядом с сиденьем. — Это хорошо не кончится.

Я протянула руку.

«Я не разрешал тебе забирать моё. Ты пожалеешь», — было выведено на клочке бумаги мелким чётким почерком.

Яр смотрел на дорогу пронзительным взглядом.

— Откуда это? — шепнула я, перечитав записку дважды.

— Была у неё.

С заднего сиденья раздался тихий всхлип и нечто, напоминающее жалобное поскуливание.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Ю… Юта, — чуть слышно ответила она и заплакала в голос.

Глава 18

Камила

Юта сидела на полу возле дивана со сборником сказок в руках. Магдалена примостилась от неё по одну сторону, Летиция — по другую. Прошло пять дней, а как вести себя с ней, я не знала. Ни с Линой, ни со мной она толком на контакт не шла, Яра, казалось, боялась. Только с детьми могла часами сидеть, и в эти моменты в ней чувствовалось спокойствие.

— А козлик нашёл свою подружку? — спросила Магдалена.

— Угу, — ответила ей Юта. — Но давай мы дочитаем до конца? Ты же хочешь знать, что случилось с принцессой и белочкой?

— Хочу.

Я прошла в гостиную и поставила на столик поднос с только что сваренным компотом.

— Тётя Камила! — подорвалась Летиция. — А Юта нам сказку читает про принцессу, козлёнка и белочку.

— М-м, ничего себе, — восхитилась я преувеличенно сильно. — Как здорово. Под сказку обязательно нужно пить компот, так будет вкуснее.

Я поймала взгляд Юты, но она сразу отвела его. Н её лице всё ещё были хорошо различимы ссадины и синяки. Я старалась не заострять на этом внимание, но не всегда получалось.

Ярослав уже несколько раз повторил, что забирать Юту было верхом безумства. В глубине души я с ним соглашалась, но не забрать её — значило оставить замерзать. Вернулся бы за ней Серафим — тот ещё вопрос. Да если бы и вернулся… Нет уж!

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я, воспользовавшись тем, что дети отвлеклись на компот, а потом и друг на друга.

— Всё хорошо.

Она на меня не смотрела. Как же, хорошо! Враньё чистой воды, и мы это обе знали.

— Если ты захочешь поговорить о том, что было…

— Нет, — оборвала она чересчур резко. — Извини, — добавила тихо. — Я не хочу ни говорить об этом, ни вспоминать.