Муж моей подруги - Мила Младова

— Все нормально.

— Нет, не нормально. Это кошмар. Это ужасно.

В моем горле образовался комок, мне трудно дышать.

— Максим, ты должен помочь мне пройти через это.

— Конечно, я помогу тебе! Господи! Как ты можешь так говорить?

Я отстраняюсь от него. Болезнь Вани заставляет меня обнажить правду, которую я скрывала все это время.

Я складываю руки на груди. Я смотрю вниз на старый тряпичный коврик на полу, все оттенки синего и зеленого расплываются у моих ног.

— Ты уже бросал меня.

— Я никогда...

Я смотрю на своего мужа, на этого человека, которого я любила и с которым прожила пятнадцать лет.

— Ты бросил меня тогда...

Он моргает. Затем делает глубокий вдох и кивает.

— Да, я знаю. Юля, я не брошу тебя, в этот раз не брошу. Я обещаю.

— Есть кое-что еще. — Меня охватывает ужас, мой голос становится хриплым.

Максим смотрит на меня.

Онемевшими губами я говорю:

— Муковисцидоз — это генетическое заболевание. Родители не обязательно должны болеть, но они должны быть носителями. У ребенка может быть муковисцидоз, только если оба родителя являются носителями гена. И если у одного ребенка муковисцидоз, у его братьев и сестер также может быть муковисцидоз.

— Но Рита не выглядит больной…

— Или они могут быть носителями гена, который будет передан их детям. Существует большая вероятность того, что родной брат ребенка с муковисцидозом является носителем. Если носитель гена вступит в брак с другим носителем, с вероятностью один к четырем у их ребенка будет муковисцидоз.

— Есть ли тест на этот ген?

— Есть.

— Значит, Рите нужно сдать анализы?

— Может, и нет. — Я опускаю взгляд на свои руки, затем снова поднимаю на Максима. Я смотрю ему прямо в глаза. — Анализы должен сдать ты и… Володя.

Глава 29

Лето 2014 года

Вечером той замечательной субботы, когда мы с Ритой были в магазине и покупали ей платье в бело-розовую полоску, мы столкнулись со старыми знакомыми — Верой Мироновой и ее дочерью Лизой. Я всегда считала Веру слишком занудной для меня, но когда она пригласила нас в гости на следующий день, я почему-то с готовностью согласилась.

В воскресенье утром я разбудила Риту пораньше, одела ее и вывела на улицу. Мы прогулялись по городу, позавтракали в кафешке, накупили всяких ненужных безделушек, а потом отправились в гости к Мироновым, где я десять тысяч раз умерла от скуки, пока Вера без умолку трещала про свой ремонт. У Лизы была огромная коллекция игрушечных пони, и Рите это так понравилось, что она умоляла меня не уходить..

Подходя к нашему дому, в котором я провела столько дней и ночей, я почувствовала легкую грусть. Этим летом многое изменилось. Я потеряла ощущение, что возвращаюсь домой. Огни, горящие в каждом окне, не казались приветливыми. Теперь домом владела счастливая семья Степановых, я была там чужой.

Когда мы вошли, то обнаружили полнейший беспорядок. Полы в доме были покрыты песком. На ступенях лежали мокрые полотенца, на перилах висела влажная футболка. Володя был на кухне, мыл гору грязной посуды. Со второго этажа доносился яростный плач малышки Эли и отрывистый голос Киры.

Рита бежала впереди меня, легкая, изящная и хрупкая в своем бело-розовом платье, держа в руках розового пони, которого я ей купила.

Пол ванной тоже был завален полотенцами. Эля сидела в переноске, раскрасневшаяся от плача, а Кира стояла на коленях на полу, вытирая Митю. Митя тоже плакал.

— Больно, мам! — закричал он.

Кровь стекала по обеим ногам Мити из больших, но неглубоких царапин на коленях.

Кира щедро смазывала раны зеленкой, отчего Митя неистово вопил.

На одно короткое мгновение и Рита, и я остановились, ошеломленные и ошарашенные.

Рита первая пришла в себя.

— Можно мне подержать Элю?

— Да, — раздраженно сказала Кира.

Рита передала мне на хранение свою игрушку и взяла Элю на руки. Эля была почти фиолетовой от плача и не планировала успокаиваться. Она извивалась, выгибала спину и кричала. Лицо Риты вытянулось.

Рита подняла на меня глаза, в которых стояли слезы.

— Я ей больше не нравлюсь, мама.

— Ты ей нравишься. Она просто устала и проголодалась. Пойдем в твою комнату, там тихо.

Мы прошли по коридору и закрылись в комнате, которая внезапно показалась нам Раем на земле.

— Малышка, ты голодная, — проворковала я. — Хочешь ням-ням?

Я задумалась, почему мы разговариваем с младенцами детским лепетом. Но сразу нашла ответ на этот вопрос: это работает. Эля устроилась в моих объятиях, ее нижняя губа дрожала, глаза были устремлены на меня, но она уже не плакала.

Я держала ее одной рукой, в то время как свободной рукой расстегивала платье Риты на спине, чтобы она могла переодеться.

— Я хочу купаться в ванной, — заявила Рита. — Со своей новой пони!

— Я сейчас переоденусь, а потом вымою тебя, — сказала я ей.

Я промчалась мимо комнаты Мити. Он сидел на коленях у матери и плакал. Я поспешила вниз. Казалось, что все полотенца в доме лежат вонючими мокрыми кучами.

— Это я виноват, — сказал Володя с порога. Он все еще был в плавках, его волосы высохли, превратившись в застывшую от соли копну. Говоря это, он вытирал кастрюлю. — Я настоял на том, чтобы мы все пошли на пляж. Кира белая, как молоко. Ей нужно было немного побыть на солнце. У Эли заболел животик, Кира думает, что от жары. Ее тошнило, и у нее был понос. А потом Митю подхватило волной. Он наглотался воды, упал и сильно поцарапал локти и колени.

Я расхохоталась от этого списка происшествий.

— Володя, пожалуйста, не утруждай себя мытьем посуды. Я разберусь со всем после того, как уложу Риту.

— Давай я возьму Элю, — предложил Володя.

Я удивленно посмотрела на малышку, которую все еще прижимала к себе. Эля уставилась на меня, как будто я была какой-то загадкой, которую она пыталась разгадать.

— Конечно. Я займусь стиркой.

Я передала Элю ее отцу, и она сразу же залилась слезами. Я увидела, как на лице Володи появилось разочарование, и, отворачиваясь, почувствовала иррациональный прилив удовольствия: я нравилась Эле.

Я помогла Рите забраться в ванну, помыла ее, вытерла и одела на нее пижамку. Мы вместе лежали в постели, болтали и слушали звуки, которые издавали разные Степановы, разбредаясь по дому.

Поцеловав свою дочь на ночь, я завела стирку и принялась за уборку на кухне.