Я выбираю тебя - Тася Лав

свет. Все еще затянутое тучами небо выдавало редкие капли дождя. Они медленно стекали по окну, то ускоряясь, то зависая в задумчивости.

“Тук. Тук. Тук. Тук”, — стучали капли.

Сегодня я обещал дяде, что сам разберусь со всеми бумагами до обеда. Надо приехать пораньше.

Тук. Тук. Тук.

Очень важные отчеты. В обед они уже должны быть отправлены куда нужно. Он полагается на меня. Я должен забрать бумаги у отца и отвезти в клуб, а затем…

Тук. Тук.

Сколько там уже времени? Совсем рано. Наверно, могу пару часов вздремнуть…

Тук…

* * *

Я очнулся на той же кухне, рядом с книгой. Все еще горел ночник. Чашка чая была совсем холодной.

Темно.

Разве не должно было еще больше посветлеть? Сколько там времени? Семь утра? Восемь?

Черт. Телефон сел, не напомнив о себе будильником.

С ватной головой я потащился в комнату и поставил его на зарядку. Минуту втыкал во включающийся экран.

Эта заставка меня сейчас раздражает. Слишком медленно.

Он прогрузился, и экран заполнило пропущенными.

И тут же всплыло время…

Сколько?!

Шесть вечера?

Я что, спал весь день?

Порывисто поднялся, заглядывая за занавеску. И правда вечереет. Тучи стали совсем тонкими. Сквозь них проглядывало закатное солнце.

Очень много пропущенных от дяди. Затем утреннее СМС: “Я сам разберусь с бумагами, племяш. Надеюсь, у тебя что-то важное, раз ты не смог приехать”.

Да. Спал весь день.

Я сплюнул и вышел на лоджию. Нервно закурил, пролистывая звонки.

После дяди мне почему-то названивал брат. Самым последним стоял пропущенный от отца.

Ого, что это ему вдруг понадобилось? Опять что-то от меня нужно?

Сначала извинюсь перед дядей. Мне жутко стыдно перед ним. Он доверил мне важное поручение, а я так тупо его просрал.

Сгорая от стыда, я набрал его номер.

“Абонент временно недоступен. Перезвоните позже”.

Хм. Странно. Он всегда на связи из-за работы.

Немного подумав, набрал брата. Отца я оставил напоследок.

Гудки. И он не берет.

Да что такое сегодня со всеми?

Когда я уже разочаровался и собирался отбить звонок, трубку подняли.

— Тем, — на том конце молчали, — ты не знаешь, где дядька? Я не могу до него дозвониться.

— Серый… — Его голос прозвучал разбито и глухо, как из колодца. Связь была прекрасная, поэтому я понял… что-то произошло.

В горле пересохло.

— Что?

— Игорь… — Я почувствовал, как сложно брату произнести последнюю фразу. Он будто выдавливал ее из себя. — Я с отцом в больнице. Только что вышел врач. В общем… дяди больше нет.

Последняя фраза набатом ударила по ушам, оглушив на пару секунд. Я сел на пол там же, где стоял.

— Ты меня разыгрываешь… — нервно засмеялся, заметив, что дрожат руки, — решил отомстить за все, что я сделал. Учти, Тем, это хреновая шутка, за такое и вломить не жалко.

Он вздохнул.

— Я понимаю тебя, но… — на том конце послышалось шуршание. — В общем, приезжай сюда, адрес скину.

— Но как? — Я попытался удержать разговор, почему-то боясь класть трубку. Будто, если связь сейчас оборвется, то меня сломает. Разорвет на части.

— Извини, Серый, но давай уже лично. Прости, мне надо бежать. Здесь много бумаг заполнять нужно с отцом. — Он безжалостно оборвал связь, оставив меня в оглушающей тишине.

Тишина…

Я откинулся на спинку кровати, невидяще уставившись в потолок.

На месте души у меня почему-то было абсолютно пусто. Просто тупая, сосущая пустота. Все эмоции будто разом отключились. Это вроде называется апатией.

Но тишина на меня давила все сильнее. Я сжал голову руками, разглядывая комнату. Я один. Совсем один. И теперь самый родной для меня человек…

При звуке пришедшей эсэмэски подпрыгнул и вскочил.

Не верю.

Не поверю, пока не увижу собственными глазами.

— Неудачная шутка, да и только, — я хохотнул, глядя на свое безумное отражение в зеркале, — это за то, что я утром проспал и не забрал нужные бумаги у отца. Они просто злятся на меня.

Почему-то закрепив в мыслях это тупое оправдание, я чересчур спокойно собрался и выехал в больницу. Ну вот, еще и пробки.

— Быстрее! — Я маньячно сигналил водителям, начиная раздражаться. Где мог, объезжал этих черепах, агрессивно нарушая правила ПДД. Штрафов, наверное, набрал, да и черт с ними.

Чем ближе я был к нужной больнице, тем нервознее становился.

В здание я уже влетел.

— Где?!

Медсестра на ресепшене шугнулась от моего резкого окрика.

— Кого вы ищете? — Она полезла в компьютер, быстро вернув самообладание. Видимо, нервные посетители у них норма.

— Игорь Золотарский.

— Минутку, — она начала печатать, — о…

— Что? — Я резко выдохнул.

— Мне очень жаль, молодой человек…

— Где? — еще раз спросил я. Мне не нужно ее сочувствие или жалость. Мне сейчас вообще ничего не нужно.

— Тут, на первом этаже, проход. Там табличка будет… — она тихо прокашлялась, — с названием “Морг”.

Глава 24

Сергей

Реальность снова ударила в голову. Я отшатнулся от стойки.

— Может, вам кого-нибудь дать в сопровождающие? — Она взволнованно разглядывала меня.

— Нет. Нет, спасибо. — Я перевел взгляд в сторону коридора. Оттуда мне навстречу шли брат с отцом.

Отец шел молча, поджав губы и серьезно впиваясь в меня взглядом. Руки он сунул в карманы, но по тому, как они выпирали, было понятно, что они были сжаты в кулаки. Походка была более резковатой, чем обычно. Он тоже был на нервах, хотя отлично сохранял равнодушие на людях.

А Тема… он будто стал меньше. Сжался и побледнел. Заламывал руки на ходу. Его бегающий взгляд старался не попадать на меня, перепрыгивая на стены, пол, врачей. Мой обычно безупречно одетый брат сейчас выглядел не лучше пациентов здешней больницы. Видимо, выехал в том, в чем был дома.

Мы встали напротив друг друга.

— Нужно решить кое-что. Сергей, сегодня ты с нами едешь домой. — отец полез в телефон.

— Я хочу его увидеть! — дернулся от них.

Отец с братом переглянулись.

— Ты точно уверен? Игорь… он… Не думаю, что тебе стоит на это смотреть, — отец тяжело вздохнул и провел рукой по волосам, словно задумавшись, — хотя, возможно, тебе стоит взглянуть реальности в глаза. Пошли.

Он развернулся на носках и твердо прошагал к дверям со страшной табличкой.

— Если можно, я останусь в холле. — Тема взглянул на меня пустым взглядом и вяло побрел в другую сторону. Бледность с лица до сих пор не исчезла.

На ватных ногах я зашел за отцом в коридор, ведущий в морг.

По ногам потянуло холодком. Неприятный. Мертвый. Бездушный.

Я не хотел туда идти, но ноги сами понесли. Чтобы убедиться,