Я выбираю тебя - Тася Лав

моей смерти окажется мне принадлежащим, в чем бы таковое ни заключалось и где бы ни находилось, я завещаю Золотарскому Сергею Владимировичу. В их число входит клуб “Сапфир”, чьим полноправным собственником являюсь на основе приложенных документов…”

Мои руки затряслись.

Я пулей вылетел из кабинета, сжимая бумаги. Еле добрался до комнаты, наглухо закрывшись в ней. Все нутро сжалось, выворачивая меня наизнанку. Боль душила и опустошала.

Из стопки бумаг выпал конверт.

Вскрыв, я обнаружил письмо. Трясущимися руками открыл его.

“Дорогой племянник.

Не знаю, когда оно попадет в твои руки, но надеюсь, что как можно позже. Я еще хочу погулять на свадьбе своего шалопая и понянчить двоюродных внуков. Своими, как видишь, не обзавелся. А все потому, что упустил я ту самую. И до сих пор один, не смог я найти ей замену, Сережка. Не устану тебе напоминать, как важно разглядеть в человеке родную душу, и не менее важно не упустить ее. Ты поймешь однажды мои слова. Но сейчас снова просто посмеешься над ними, а я лишь тепло взгляну, видя тебя насквозь. Я знаю, что тебе одиноко, поэтому старался заполнить эту пустоту, насколько это мог сделать твой старый добрый родственник. Надеюсь, когда меня не станет, это место уже займет милая и хорошая девушка.

А пока я оставлю тебе наше детище.

Да, Сереж, ты тоже вырастил этот клуб. Ты готов к тому, чтобы управлять им. И я горжусь, что смог воспитать такого сильного, волевого парня. Просто примени это все в нужное русло, хорошо? Ты там присмотри уж за ним.

Треплю по макушке, дядя Игорь”.

Я ревел в тот день как сопливая девчонка и надеюсь, что никто никогда не узнает об этом позоре. Молча пялясь в стену, я сидел в углу темной комнаты.

Нет, дядь, в этот раз мне не смешно от твоих слов, прости.

Прости за все.

Я не хотел, чтобы так вышло.

И отец прав, в этом только я виноват.

Если бы, черт возьми, я знал, что ты попадешь в аварию, потому что я проспал, я бы не лег ни за что в жизни. Поехал бы сонный, кивая на ходу, лишь бы ты остался в целости и сохранности.

Ты был моим плечом и опорой эти годы, как мне теперь двигаться дальше?

Я не выходил из комнаты несколько дней.

Просто не знал, что делать дальше.

Но знал только одно — я должен продолжить дело дяди.

Глава 25

Сергей

Я вышел из комнаты, вызвав оханья горничной.

Не задумываясь, пошел в крыло отца. Все эти дни он, опасаясь за свою жизнь, не покидал дом. Артема, подозреваю, тоже не пускал никуда. Поэтому ему больше негде сидеть днем, как не в своем кабинете.

Открыл дверь и твердо вошел внутрь.

Ну, как я и думал. Он копался в бумажках. На звук он повернул голову и заметил мое присутствие.

— Сергей, — обратился ко мне, кивнув приглашающе, — решил продолжить разговор?

— Я пришел забрать наследство, и ты меня не остановишь.

Он скептически хохотнул.

— Я — нет, но государство может, — он полностью развернулся ко мне, — понимаешь ли, сын, тебе еще нет восемнадцати, и по закону ты не можешь вступить в наследство.

— Но ждать еще полгода! — Я вспыхнул, но постарался взять себя в руки. Глубоко вдохнул. — А что будет с клубом все это время?

— Ну, думаю, он перестанет работать на это время. — Отец безучастно пожал плечами.

— Но это же крах! Он разорится за полгода! — Я стал нервно вышагивать по помещению.

— Не моя проблема.

— Будь это твоя фирма, ты бы нашел варианты, да… — Сухо взглянул на своего родителя.

Он предпочел промолчать.

Понял, что больше я ничего не вытяну, и перешел к другим насущным вопросам:

— Что по делу дяди?

— Цепочку раскрутили, — он достал папку, — она очень косвенно, но привела к моему злейшему конкуренту. Сейчас мы буквально идем ноздря в ноздрю. Глянь, тебе придется запомнить его лицо.

Я взял фотографию.

На меня смотрел обычный пухлый мужчина в дорогом костюме. Широковат, видно, что упорно рос не в высоту. Глазки узкие и бессовестные. А рот даже на обычном фото будто скривлен в презрительную ухмылку. Но, возможно, это просто рисует мое воображение.

— Ну, видел пару раз. И кто это? — Я кинул фото обратно на стол.

— Заочно знакомься, Максим Игоревич Стрелицин. Управляет юридической фирмой прямо по соседству с моей, уводит клиентов и пакостит по мелочи. Раньше меня это не так сильно напрягало, если бы не эти события.

— Давай сдадим его полиции. — Я серьезно взглянул в глаза отца.

— Мало доказательств. Недостаточно, чтобы засадить мерзавца. Мы имеем только привязку автомобиля к его людям, тоже косвенно. И посмертные слова водителя авто.

— Посмертные?!

— Долгая история. Он сам лишил себя жизни, когда мы поймали его за жабры. Эта тварь призналась во всем. Этой аварией он должен был просто временно вывести меня из игры, но перестарался.

— И что теперь?

— Я хочу спокойно ходить по земле, не опасаясь, что отправлюсь вслед за Игорешей, — заключил отец, — я устрою ему достойные похороны, обещаю, просто не ставь палки в колеса, хорошо?

Я сжал челюсть.

— Надеюсь, ты собираешься грохнуть этого Максима.

Отец лишь развел руками.

— Видит Бог, я очень хочу отомстить за смерть брата, но я не убийца. С этого момента я просто начну строить такую политику, чтобы разорить его компанию. Ободрать до нитки, оставив его ни с чем. Он навсегда запомнит этот урок, если захочет жить дальше.

— Неубедительно, — я скривил губы, — этого мало.

— А что ты хочешь?

— Чтобы он страдал.

Его взгляд резко стал жестким.

— Это будет. Но не сейчас, сын. Не предпринимай ничего самостоятельно.

Я вздохнул и кивнул.

— Думаю, что скоро вы сможете вернуться к обычной жизни. Я лишь намекну Стрелицину, что в курсе всего и имею доказательства его причастия. В случае чего оно быстро улетит куда надо — это даст нам гарантию спокойной жизни.

— Тебе решать, — я пожал плечами, — пришли мне человека, я хочу сам организовать похороны.

— Вечером придет.

* * *

Видели моменты в фильмах, когда во время похорон льет дождь?

Вроде в этом есть какая-то атмосфера. Люди в черной одежде с зонтиками стоят кучкой, и темное небо громоздится над ними, тоже оплакивая этого человека.

Но в жизни это просто отвратительно.

Грязь, хлюпающие носами люди, какие-то слова утешения, которые мне совсем не сдались. Я смотрел, как погружают гроб с дорогим мне человеком, и