Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки - Ксения Маршал

– Мам, я теперь не смогу ходить? – шепчет обреченно Уля.

В больших голубых глазках вселенская печаль и смирение. Мое разбитое сердце корежится в судорогах и, кажется, окончательно разлетается в труху.

– Ты что, моя хорошая! Конечно, будешь! И ходить, и бегать, и танцевать! – обещаю, а у самой только страх и никакой уверенности.

Отвожу взгляд, чтобы малышка не считала мое состояние. Продолжаю ее гладить, а сама мысленно поторапливаю скорую и костерю на чем свет стоит Эльвиру Олеговну. Вот же мерзкая баба!

Надо отдать должное врачам, приезжают они достаточно быстро. Коротко отпрашивают, смотрят Улину ножку, аккуратно грузят в машину.

– Вы кем ребенку приходитесь? – строго и немного устало спрашивает доктор.

– Это моя мама! – гордо кричит Ульяна с носилок, а я мнусь. Ведь документы мы с Евсеем еще не оформили. Думали, некуда с этим спешить.

– Вообще, я жена ее папы, – признаюсь тихо. – Мы не успели еще оформить бумаги на ребенка. Дело в том, что мы только недавно расписались и сегодня первый день, как вернулись из свадебного путешествия…

– Плохо. Нужен законный представитель, чтобы подписать согласие на медицинское вмешательство. Звоните отцу, в противном случае мы обязаны проинформировать органы опеки, – доктор хмурится.

А меня словно огненной стрелой прошибает. Нам ни в коем случае нельзя в опеку! Господи, неужели именно этого добивалась мерзкая соседка? И я, такая дура, не догадалась платную скорую вызвать! Ульяшку сейчас отнимут, а Евсей меня точно убьет…

– Пожалуйста, не надо опеку! – мой голос, полный отчаяния, срывается. Складываю руки на груди в молитвенном жесте и умоляюще смотрю на врача. Хорошо хоть Ульяна не слышит, ее уже погрузили в машину. – У нас… у нас и так проблемы. Понимаете? Прошу вас, дайте мне еще немного времени, я обязательно дозвонюсь до мужа.

– Найдите отца девочки, – после короткой паузы, которая превратилась для меня в маленькую вечность, отвечает доктор.

– Спасибо! – я готова обнять его в самых крепких объятиях, на которые только способна. Да я ботинки его готова расцеловать за отсрочку и подаренную возможность. – Спасибо-спасибо-спасибо!

– Садитесь в машину…

Устраиваюсь внутри кареты. Ульяша смотрит на меня с затаенной надеждой.

– Мам? – зовет, не понимая, что происходит.

Беру ее ручку в свои ледяные.

– Все в порядке, родная. Все хорошо. Сейчас приедем в больницу, и там тебя вылечат. Как твоя ножка?

– Болит.

Ульяшка переключается на доктора и заваливает его кучей вопросов. Я тем временем терзаю телефон, пытаясь вызвонить Евсея. Но все тщетно. Елена Николаевна тоже трубку не берет, а больше никаких номеров я не знаю. Ищу в интернете хотя бы номер офиса мужа. Мне везет, я дозваниваюсь, но секретарь вежливо отфутболивает. Умоляю равнодушную женщину передать начальству, что звонила жена и что Ульяну везут в больницу. Получаю в ответ тонну немого удивления и холодное обещание передать сообщение.

Не уверена, что меня восприняли всерьез, но остается только надеяться, что Журавлев появится вовремя, и Улю у нас не заберут…

Глава 33

Мы находимся в приемном отделении. Евсей так и не объявился. Я буквально тону в панике. Кажется, еще чуть-чуть, и меня окончательно захлестнет. Ульяшу забрали в приемный бокс, мне ничего не говорят и к ней не пускают. Без документов я посторонняя, а значит и права на информацию о здоровье ребенка не имею. Я бегаю, как полоумная по всему приемному отделению, везде ищу помощи, но натыкаюсь лишь на раздражение и равнодушие.

Появление мерзкой Эльвиры в компании уже знакомых теток опеки едва не пропускаю. Даже в больнице, полной людей и персонала, они умудряются рассекать, словно крейсеры. Словно самые главные везде, а удел остальных – почтительно дрожать и бояться. Чувство брезгливого превосходства буквально сочится из них. Осанка с грудью вперед, походка, выражение надменных, как под копирку, лиц.

– Вот она! – торжествующе тычет в меня крючковатым пальцем соседка. В этот момент она напоминает собачонку, притащившую хозяину добычу в виде тухлых помоев. Гордится собой, ждет похвалы и одобрения, а на деле же… заслуживает хорошенькой взбучки. – Пройдемте! Ну что, не получилось чужого ребенка присвоить? – визгливо интересуется, перехватив меня за локоток. Видимо, чтобы не убежала.

– Вы меня с собой путаете, – цежу сквозь зубы. Так бы и вывернула сухонькое запястье, чтобы до треска, чтобы до полного боли хруста… Но нельзя. Сейчас очень тонкий момент, и без того все на волоске висит. Не стоит усугублять. В глазах аж темнеет от невозможности выплеснуть гнев и скопившуюся ненависть. Держусь на последней нервной клетке, челюсти сводит от напряжения. – Явились, как шакалицы. Прочь с дороги! – выплевываю и резко дергаю руку на себя, освобождаясь от хватки.

– Не спешите, дамочка! Сейчас протокол составим, – ядовито приказывает опечная тетка. – Комиссия по делам несовершеннолетних на месте.

– Вам всем бы не помешало другую комиссию пройти. Медицинскую, – отрезаю. – Особенно вашей товарке, возжелавшей заполучить чужого благополучного ребенка и не гнушающейся самых грязных методов. Не вижу причин выполнять команды непонятно кого. На сотрудников полиции вы мало походите, а лично я давно достигла совершеннолетия, чтобы слушаться конкретно вас, – высказываюсь из последних сил. Внутри все дрожит, но я скорее помру, чем покажу этим гнилым хищницам свою слабость. – И, как говорил мой муж, всего вам недоброго, дамы, – я уже откровенно рычу. Как дикое животное, на чьего малыша напала стая мелких хищников, способных атаковать только стаей.

Ухожу подальше. Не могу дышать одним воздухом с этими гадинами, задыхаюсь. Слепо бреду, не понимая, куда. Меня пошатывает. Слышу, как тетки начинают раздавать громогласные команды врачам, выясняют, где Уля.

– Помогите, мне плохо, – я практически падаю в руки какой-то молоденькой медсестрички. В глазах темно, пульс зашкаливает.

Наверное, она понимает, что я не симулирую. Потому что тут же подхватывает и шепчет сочувственно:

– Давайте сюда, вот так, еще пару метров, – меня заводят в какое-то помещение. Я то ли не соображаю уже, то ли и вправду не вижу ничего. Падаю на жесткий стул.

– Мама! – слышу взволнованное, и через долю секунды мне на колени запрыгивает маленькое теплое тельце. Впивается в меня обеими ручками. Нос начинает щекотать