Обидный проигрыш - Дебора Феррайоло

силой. Он приближается, чтобы снова поцеловать меня, но на этот раз я останавливаю его, всматриваясь в его лицо с интенсивностью, которую не в силах сдержать.

— Ты всё еще злишься?

Тень улыбки ложится на его губы.

— Я в ярости, Лейла.

Затем, прежде чем я успеваю сказать что-то еще, он подхватывает меня, крепко сжимая ладонями мои бедра, и прижимает к стене.

Стон срывается с моих губ, когда он наклоняет голову, прокладывая дорожку из поцелуев вдоль моей шеи.

Медленно.

Намеренно.

Смакуя каждую секунду.

Он замирает прямо у моего уха и вдыхает.

— Знаешь... — шепчет он, касаясь губами кожи. — Я думал о тебе всю неделю.

Мои пальцы впиваются в его плечи. Я моргаю, уверенная, что ослышалась.

— Неужели существует романтичная версия Картера Резерфорда?

Он смотрит на меня, и в его глазах блестит что-то, что я не могу расшифровать. Затем он улыбается, и мне хочется забыть, что существует завтрашний день.

— Не всё, о чем я думал, имело отношение к романтике. — Он хватает меня за грудь с обезоруживающей уверенностью, и моя голова с выдохом откидывается на стену. — Некоторые мысли были очень, очень грязными.

Меня пробирает дрожь.

Я могла бы спросить его, что всё это значит. Могла бы поинтересоваться, что он чувствует ко мне — просто ли это влечение или что-то более глубокое, — но я знаю, что не получу того ответа, который хочу. И знаю, что этот вопрос всё испортит.

Поэтому я приподнимаю подбородок, смотрю ему в глаза и позволяю словам сорваться с губ без лишних раздумий:

— Думаю, я хочу доказательств твоим словам.

Он тихо смеется, затем опускает меня на пол.

Он следует за мной в спальню, и когда я включаю лампу на прикроватной тумбочке, мягкий свет отбрасывает причудливые тени на стены.

Здесь чище, чем обычно, как и во всей квартире. Никаких брошенных на стул бюстгальтеров, никакой горы грязного белья на полу. Даже кровать заправлена — а я делаю это от силы пару раз в год.

Ладно, признаю: я это спланировала.

Картер наблюдает за мной этим своим медленным, расчетливым взглядом, словно хочет разобрать по кусочкам каждый мой шаг, каждую попытку притвориться, что всё это случайно.

— Умираешь от желания перейти к делу, верно?

— Ой, пожалуйста, — говорю я, скрестив руки на груди. — Мы оба знаем, зачем ты здесь.

Он хмурится.

— А, да? И зачем же я здесь?

Он сверлит меня взглядом, ожидая. Он хочет, чтобы я произнесла это вслух.

Я прикусываю язык, привычные колкие ответы испаряются.

Ненавижу всё это.

Ненавижу, когда он так на меня смотрит.

Ненавижу, что он знает, как сильно я его хочу.

Картер подходит ближе, его грубые ладони скользят по моим бедрам, забираются под юбку и по-хозяйски сжимают ягодицы.

— Я хочу знать, почему ты сбежала из моего дома, — шипит он. Его губы так близко, что я чувствую жар его дыхания на своей коже. — Ты меня задинамила, Цветочек.

Я смеюсь, хотя звук получается прерывистым.

— Спорю, с тобой такое случается нечасто.

Его пальцы находят молнию моей юбки и медленно расстегивают её. Ткань соскальзывает по моим ногам и падает кучей на пол.

Он склоняет голову набок.

— Со мной такого не случается никогда.

И я ему верю.

Я начинаю расстегивать его голубую рубашку, обнажая золотистую, скульптурную кожу, которая наполняла мои сны всю неделю. Он позволяет снять её без спешки, затем так же освобождает меня от свитера, оставляя в одном белье.

Очередная удача или всё тот же четкий план: комплект совпадает.

Розовое кружево — это победа.

Или всё-таки побеждает Картер, потому что я почти раздета, а он всё еще частично в одежде. Снова.

— Переживешь, — говорю я с вызывающей улыбкой.

Картер изучает меня, и в его темных глазах отражается что-то опасное.

— Возможно, нет.

Я уже собираюсь расстегнуть его брюки, но прежде чем я успеваю это сделать, он перехватывает мои запястья одной рукой. Его хватка крепкая.

Не знаю почему, но по мне пробегает дрожь, приковывая меня к месту.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и пока его рот завладевает моим, другая рука умело расстегивает мой лифчик. Затем он отпускает мои запястья.

В этой игре за власть он всегда на шаг впереди. Это перетягивание каната, состоящее из провокаций и безмолвных вызовов. И как бы я это ни ненавидела, это возбуждает меня до безумия.

Я прикусываю его нижнюю губу, и он стонет — низко и глубоко. Он с легкостью подхватывает меня и укладывает на матрас, устраиваясь между моих ног.

Его вес, его тепло... всего его слишком много.

Слишком интенсивно.

Слишком затягивающе.

Его возбуждение упирается мне в живот, волосы падают на глаза, пока он смотрит на меня, пытаясь прочитать то, что у меня внутри.

Я заставляю себя не отводить взгляд. Я не дам ему этого удовлетворения.

— О, я уверена, у тебя в списке быстрых наборов есть какая-нибудь сексуальная медсестра, готовая тебя подлечить.

Его улыбка смертельна.

— Возможно, я её не хочу, — бормочет он, прикусывая мою нижнюю губу. — Возможно, я хочу тебя, — добавляет он затем с такой серьезностью, что я замираю.

Его слова бьют меня как разряд тока. И всё же, они не должны меня удивлять. Я умею читать между строк: он хочет меня сейчас. Он хочет меня, пока ему хочется.

Я улыбаюсь ему, подаваясь вперед, чтобы расстегнуть ширинку на его брюках, позволяя пальцам скользнуть по его члену.

Картер на мгновение закрывает глаза, короткий стон выдает его идеальный самоконтроль.

Наконец-то очко в мою пользу.

— Теперь я твоя, — шепчу я. — И всё остальное не имеет значения.

Мои руки сжимают его, я чувствую, как он напрягается еще сильнее под моими прикосновениями.

Он снова открывает глаза — темные, как беззвездная ночь. Его улыбка всё такая же опасная. Хищная. И пока он снова целует меня, в голове пульсирует только одна уверенность: это просто секс.

Очень хороший секс, если быть точной.

— Ты так и не ответила, — Картер сдвигается в сторону.

Его присутствие обволакивает, почти душит. Его рука ложится мне на бедро, глаза сверлят меня с этой чертовой интенсивностью, словно они могут вскрыть меня, перебрать мои мысли и найти правду, которую я не хочу признавать.

— Зачем ты это сделала?

Я поджимаю губы.

— Не знаю.

Его рука скользит по краю моих кружевных трусиков. Дыхание перехватывает, когда его подушечки касаются кожи между ног, намеренно игнорируя клитор.

Я извиваюсь под ним. Фрустрация смешивается с желанием в раскаленном вихре, и наконец его пальцы скользят между складок, именно туда, где я их