Степной Волк и княжна Ирина - Регина Грез

— Этот батюшка, по слухам, матушку мою вогнал в гроб, — сердито прошептала Ирина. — Уж теперь сама по себе буду.

— Сама по себе? Или под князем с волчьими глазами? — недобро усмехнулся Василько.

— Вот тебя надо было в Бешкили оставить, много ворчишь! — бросила Ирина.

И тут же пожалела:

— Вижу, измаялся в пути. В твоем возрасте надо сидеть дома возле доброй жены, получать хорошую пенсию, внуков нянчить.

— Эко ты хватила… жена, внуки… Не сложилась сладко моя судьба. Вот сейчас за тебя болит сердце. А путь мне привычный, такой же степью из полона бежал, только с доской на шее…

Вечером в шатер привели Аруке — умытую и уже в новой рубашке почти до пят.

— Откуда ты русский язык знаешь? — спросила Ирина.

— В нашем стойбище жил человек с вашей стороны, — отвечала девочка.

— Пленник? В железе держали? — угрюмо спросил Василько.

— Нет, — девочка помотала головой. — Он везде мог ходить, но не далеко — ему подрезали жилы на ногах. Я носила ему еду, учила его слова. Он часто со мной говорил и пел песни. Я хорошо запоминаю, я люблю все запоминать.

Ирине спрашивать расхотелось, Василько тоже примолк. Аруке смотрела на них с тревогой, потом робко обратилась к хозяйке:

— Что мне сделать? Достать воды? Развести огонь? Спеть тебе песню, чтобы прогнать печаль или расчесать волосы? Я что-то плохое сказала? Я буду молчать. А хочешь, побей меня, только не прогоняй.

Дрогнули створки шатра, Ирманкул пришел. Аруке сразу упала на колени, прижалась к ковру, словно тушканчик.

— Хватит валяться, — пробурчал Василько. — Айда, накормлю тебя и найду место на ночь. Не бойся, никто не тронет.

Аруке подняла голову, глянула на Ирину испуганными глазами:

— Прости меня, байбиче!

— Что тут случилось? — жёстко спросил Ирманкул.

— Ничего, — вздохнула Ирина. — Сказки рассказываем. Одна страшнее другой. Да уже поздно. Василь, уведи её, правда, успокой. Завтра договорим.

Ирманкул дождался, пока слуги уйдут, расстегнул пояс, снял халат, улегся на постели, по привычке закинув руку за голову. Ирина вгляделась в напряженное лицо, подсела рядом.

— Тебя что-то тревожит?

— Киргизы жалуются, что их стойбище недавно разграбило войско баджугов. Киргизы — данники Чангатура, мы должны отомстить… наказать.

— В смысле, догнать и тоже ограбить? — предположила Ирина.

Ирманкул повернулся к ней, смерил задумчивым взглядом.

— Не будь тебя с нами, я так бы и поступил.

— А чем я мешаю?

— Нас не так много, повозки медлительны, а ты не привыкла ездить верхом.

— Это на случай, если придется от врагов удирать, да? Ну-у, тогда… — Ирина пожала плечами.

— Вот я и думаю, как лучше сделать, — Ирманкул приподнялся на локтях. — Добраться до Сыгнака и отправить сюда три отборные сотни… Или попытаться самим. Говорят, баджуги укрылись в камышах один переход отсюда. Если про нас уже знают, могут ударить в спину.

— В таком случае, нужно быть готовыми и не рисковать зря.

— Какой у меня мудрый советник! — засмеялся Ирманкул. — Может, скажешь, что случилось с третьим колодцем? Вода ушла, а когда местные стали копать глубже, вместо воды в яме поднялась черная густая жижа.

— Интересно, она горит? Вот было бы прикольно!

— Что значит «при — кольно»? Как это — «при-коль-но»? — переспросил Ирманкул.

— Если вы нефть нашли — круто! Чёрное золото, чай не овечьи катышки. Кстати, если это действительно нефть, можно в неё стрелы окунуть и потом поджечь камыши — выкурить баджугов. Я где-то читала о таком способе военных действий. Господи, тут скоро вообще буквы одичаешь и забудешь…

Ирина закрыла лицо руками, но подглядывала, как Ирманкул торопливо надевает сапоги, неужели собрался куда-то бежать на ночь глядя? Быстро поцеловал её в губы и проговорил:

— В сокровищнице Чангатура есть ценные книги. Все будут твои, когда доберемся.

— Шутишь? Они ж, наверно, на арабском языке или китайцами писаны! Я не полиглот, — заметила Ирина с досадой. — Разве что посмотреть картинки.

— Я найду тебе толмача. Ложись. Отдыхай. Я поздно приду.

— Ирманкул, стой! Осторожней с нефтью… Она сильно гореть может. Я с тобой!

— Жди меня здесь! Скажу страже не выпускать.

— Ой, блин! Василий прав, надо было прижать одно место и остаться в Бешкили. Надо было дома сидеть и не ездить в Ингалу! Теперь баджуги какие-то навязались… Ему лишь бы драться. Зачем ляпнула про нефть?

От скуки она велела позвать Аруке и разделила с ней горстку вяленых фиников, потом попросила расплести косы себе перед сном.

— Кто такая байбиче? Почему ты меня так зовешь?

— Байбиче — по-вашему старшая жена, — объяснила девочка, довольная, что хозяйка повеселела.

— Разве я старая? — нарочно капризничала Ирина.

— Ты — любимая и единственная, — благоговейно прошептала Аруке.

— С чего ты взяла?

— Ты держишься прямо, смотришь в лицо и не опускаешь голову. И просишь так, будто знаешь — все будет дано. Господин ни в чем тебе не откажет. Ты похитила его сердце.

— Значит, я воровка? — сонно улыбнулась Ирина,

— Нет-нет, господин сам доверил его тебе.

— Угу… А-ах (зевает)… скажи, что значит имя — Аруке?

— Чистая вода, — застенчиво ответила девочка. — А твое имя?

— Если Википедия не врет, так звали древнегреческую богиню мира и покоя. Спи уже, болтушка!

— Красивое имя, — похвалила девочка. — Пусть везде, куда ты направишься, будет мирная и спокойная жизнь.

— Я бы рада, — вздохнула Ирина, закрывая глаза. — Я бы всей душой…

Глава 19

Сыгнак — город ремесла и торговли

Дорого обошлась баджугам подсказка Ирины. Долго над степью стоял запах горелого камыша и паленой кожи. Полдня хушвары пировали в киргизском стойбище, отмечая победу над вероломным врагом.

Повозки просели от добычи — оружие, одежда и прочий скарб. Вернули в стойбище захваченных киргизских женщин — они плакали и жаловались, рвали на себе волосы. Аруке шепнула Ирине — их изнасиловали чуть ли не на конях в пылу скачки.

О судьбе раненых баджугов Ирина пыталась не думать. Ирманкул сухо обмолвился, что пленных нечем будет