Ходячее недоразумение майора Попова - Кэти Свит

— Как видишь, — пожимаю плечами, словно это само собой разумеющееся. — Будешь? — киваю в сторону стоящей на столе бутылки красного вина.

— Если только немного, — сомневается поглядывая на наполняемый мною бокал. — Хватит! — останавливает, едва я наливаю половину.

— Уверена? — хмыкаю. Там напитка всего ничего. — Может побольше?

— Ты собираешься меня споить? — хитро щурится.

Машка вся такая правильная, ладная. Прям так и хочется потискать!

— Предупреждаю, когда я пьяненькая, то творю всякие глупости, — заявляет делая глоток из бокала. — Вкусно! — удивленно приподнимает брови и тянется к бутылке, желая посмотреть этикетку.

Убираю в сторону, ловлю на себе вопросительный взгляд.

— Словно ты трезвая их не творишь, — хмыкаю.

Маша щурится, отставляет в сторону бокал.

— Хочешь сказать, что я не прав? — намеренно провоцирую.

— Ты… Ты… — заходится от возмущения.

Предупредительно освободив руки, стремительно сокращаю расстояние между нами и ловко заключаю Машу в ловушку между собой и столешницей. Так и хочется ее подхватить под бедра, усадить и подарить нам сказочное наслаждение, но я все-таки решаю сильно не торопить события.

Все будет. Обязательно.

Предвкушение предстоящей близости заводит не хуже мощного афродизиака, а точное понимание, что она будет, позволяют спокойно до этого момента дожить.

— Кто я? — требую ответ прожигая девушку чувственным взглядом, от которого у нее к щекам приливает кровь. — Сильный, смелый и невероятно харизматичный мужчина? — спрашиваю сдерживая рвущийся из груди смех.

Маша фыркает, но довольно быстро берет себя в руки и начинает подыгрывать. Между нами снова появляется сильнейшее притяжение, от которого ни скрыться, ни убежать.

— Однозначно. Такой и есть, — заверяет кивая. Подается вперед и кладет руку на мое плечо. Чуть толкает. — Давай я приготовлю поесть, скоро наши вернутся. Выпустишь?

— Неа, — довольный качаю головой. — Ты теперь моя пленница, — шутя заявляю.

Подыгрывая Маша делает испуганное лицо, прикладывает ладони к щекам и мы словно по щелчку заливаемся смехом. Машулька аж складывается пополам.

— Большой и страшные серый волк, — выдает между приступами смеха.

Похватываю ее под бедра, приподнимаю, закидываю на плечо. Машка визжит, что есть мочи, но не вырывается и на том хорошо.

По пути беру оставленные ранее на столешнице бутылку вина и бокалы, переношу их на журнальный столик около дивана.

— Антош, поставь меня на ноги, — Маша принимается молить меня о пощаде.

Вместо этого опускаю ее на диван.

— Ни за что! — выдаю с самым серьезным видом, на какой только способен. — Не отпущу!

— Никогда-никогда? — шепчет хлопая своими длинными пушистыми ресницами.

Происходящая между нами химия выходит на новый уровень, в глазах Маши читается гораздо больше, чем она хочет сказать. Ее эмоции обескураживают. Снимают броню, оставляю сердце обнаженным.

Еще ни у одной девушки не удавалось так глубоко подобраться к нему. Моя Елкина же влегкую обошла выстроенные преграды, сломала барьеры и поселилась там.

— Никогда-никогда, — без тени улыбки заверяю. Наклоняюсь и целую ее сгорая изнутри от яркого пламени. Опять.

Глава 29. Маша Ёлкина

Два дня пролетели как один миг. Мы с Антоном не отлипали друг от друга и были счастливы как никогда. Утром просыпались в одной кровати, вместе шли готовить завтрак, кушали, отправлялись на прогулку, а после принимались за обед. Мы шутили, смеялись, обсуждали серьезные темы и даже успели поспорить о поступке главного героя фильма, который вместе смотрели. Едва не поругались.

Моя жизнь перевернулась с ног на голову и как вернуть ее обратно не знаю. Если честно, даже не хочется и пытаться, уж слишком мне хорошо.

Я влюбилась в Антона по уши и даже не собираюсь этого скрывать. Смысл? Он без лишних слов видит мои чувства. И они взаимны. Я точно знаю.

— В течение часа приедут ребята, — делится новостью после разговора с Малышевым, а я вдруг чувствую укол в сердце.

Лерка так ни разу не позвонила мне.

— Рада за них, — произношу не очень искренне и принимаюсь с остервенением резать картошку, чтобы пожарить. Когда вернутся друзья Антона, их нужно накормить.

— Машуль, — Антон словно почувствовав мое состояние, подходит вплотную и опускает свою руку сверху на мою. Прямо на ту, которой держу нож.

Прекращаю резать, поворачиваю голову и обращаю на своего мужчину вопросительный взгляд.

— Что? — говорю значительно резче, чем рассчитывала.

Антон удивлённо вскидывает вверх бровь, но никак не комментирует мою резкость, за что я ему благодарна. Он как всегда внимателен и чуток со мной.

На самом деле мне дико неприятно от ситуации, в которой я оказалась по вине подруги. И дело даже не в ссоре из-за ее интрижки с Тихомировым, а с тем, что она даже не побеспокоилась о том, где я и что со мной.

Не просиди в сугробе на протяжении нескольких часов, я бы, возможно, не придала значения её безразличию, попереживала и отпустила ситуацию. Но после того, как оказалась на грани между жизнью и смертью, теперь понимаю как сильно подруга была не права.

Своим пофигизмом и открытой демонстрацией своего безразличия, Лерка меня сильно обидела и даже по истечении трех дней после ссоры я видеть ее не хочу.

— Расслабься, — обнимая меня за талию, просит Антон. Смотрю в его карие глаза и замечаю, как дурное настроение отступает. Мне снова становится спокойно и хорошо. — Тебя никто не тронет, не бойся. С парнями я сам всё решу, — заверяет с твёрдой уверенностью.

— Вот как раз насчёт них я не беспокоюсь, — нехотя признаюсь.

Про обещание Ваньки Золотарёва открутить причиндалы любому, кто сунется с его сестре или ко мне, тактично молчу. Антон и без меня прекрасно знает о последствиях, он взрослый, умный мужчина и прекрасно осознавал свои действия, когда делал первый шаг.

— Я расстраиваюсь из-за Лерки. Мы с ней раньше ни разу не ссорились и я даже не могла подумать, что она вот так резко вычеркнут меня из своей жизни, — отставляя в сторону нож и картошку, изливаю душу перед Антоном. Мне нужно выговориться, а помимо него в доме никого нет.

— С чего ты это взяла? Не думаю, что Валерия стала бы тебя намеренно ожидать, — он как всегда пытается докопаться до истины, хоть она уже никому не нужна.

Его слова вызывают горькую ухмылку и тяжкий вздох.

— Антош, если бы ты не поехал меня искать, то меня бы уже не было, — не без содрогания озвучиваю жестокую правду. — Ты можешь сколько угодно говорить про благие намерения и всепрощение, но знаешь, — из моей груди вместе с признаниями выходит боль. — Не найди ты меня, Лерке некому бы было их говорить. Меня бы не было, понимаешь? — обращаюсь к нему дрожа