Привет, я влип! - Маргарита Дюжева

Я даже зависла. То ли от абсурдности претензий, то ли от стыда, то ли от того, что мне чертовски понравилось, как звучит «нажаловалась своему мужику».

Вот бы и правда был мой…

Такая вот я противоречивая.

Глава 12. Прогулка

На следующее утро мне пришло крайне странное сообщение:

Как ты относишься к конькам?

Спросонья я не поняла, что к чему, и кое-как набрала ответ:

Крайне отрицательно.

Был у меня опыт в детстве, когда за один поход на каток умудрилась наварить шишку на лбу размером с кулак, отбить копчик и обзавестись синяком во всю ляжку. Поэтому ледовые игрища и катания не вызывали у меня ничего кроме желания закутаться во что-то мягкое и безопасное.

Что насчет лыж?

Здесь дела обстояли немногим лучше — встать лыжа на лыжу и беспомощно размахивать палками, в попытке разобрать это нагромождение — мой особый талант.

Лучше не надо.

Сноуборд?

Я представила, как несусь с горы, сначала на доске, потом кувырком и втыкаюсь морковкой в какой-нибудь сугроб.

Сомнительное удовольствие.

Санки? Ватрушки? Ледянка?

Это можно. А с какой целью интересуешься?

Сегодня в три идем в парк.

Я прикинула список дел на сегодня и не нашла ни одного, которое нельзя было бы сразу сделать или отложить на потом.

Царев мое молчание воспринял как сомнение:

Если ты, конечно, хочешь… И если тебя отпустят.

Да кто ж меня может не отпустить? Я птица вольная.

Я согласна.

Спустя минуту я поймала себя на том, что по-прежнему держу в руках телефон и перечитываю нашу переписку, при этом глупо и умиленно улыбаюсь.

Сконфуженно кашлянула, потерла кончик носа и села на кровати. Времени не так и много, а дел невпроворот. И если я хочу нормально отдохнуть, а не мучаться от того, что остались хвосты и недоделки, то самое время приступать к работе.

Встала, заправила кровать, умылась. В приятной тишине сварила кофе и под пристальным взглядом Гоши позавтракала.

Потом покормила самого Гошу:

— Что-то ты насвинячил, дорой мой дружок, — сокрушенно покачала головой, заметив, насколько загажен террариум, — сегодня вечером будет генеральная уборка.

Ответом мне было басовитое «ква», которое можно было интерпретировать, как угодно. От «спасибо добрая девочка за то, что заботишься обо мне» до «поменьше болтай, побольше делай»

Я любовно погладила его по склизкой макушке и пошла работать, что было не так уж просто. Мысли постоянно расползались. Вместо того чтобы сконцентрироваться на текущих задачах и поскорее все сделать, я то и дело проваливалась в думы о Цареве.

Почему он меня пригласил? Чисто по-дружески, наверное…

А может у него все заняты, и он за неимением лучшего, решил провести время с Василисой Стрельниковой? Все интереснее, чем дома сидеть и туда-сюда по дивану перекатываться…

В общем, я то радовалась и фантазировала, как мы, взявшись за руки, прямо из парка шагаем под венец, то жестко опускала себя на землю, спрашивая: где я и где Иван?

И вообще, мы уже все выяснили на трассе, когда я его полуголенького и с надписью на лбу забирала. Я не в его вкусе, ничего у нас быть не может, поэтому можно не тратить время на грезы и вести себя как обычно, не пытаясь произвести впечатления.

По этой причине я собиралась в парк, не как девушка, которая отправляется на прогулку с симпатичным молодым человеком, а как матерый ездок на санках, готовый к любым трудностям и преградам. Термобелье, двое носков, водолазка, свитер. Штаны на штаны, куртка, шапка, шарф. Пока одевалась — взмокла.

Косметику — к черту. Зная свою ловкость, могу с уверенностью сказать, что обязательно воткнусь моськой в сугроб и весь макияж растечется. Намазала щеки специальным кремом, чтобы не обветрили, губы — гигиенической помадой.

Все! Готова!

Дороги снова замело и к парку я приехала с некоторым опозданием. Царев уже был на месте, возле домика, в котором давали оборудование в прокат.

Когда я подошла, он смерил меня оценивающим взглядом и одобрительно кивнул:

— Хорошо подготовилась.

— А то! — я показала два больших пальца, не снимая толстые варежки, — к снежному беспределу готова.

— Отлично, — всучил мне ярко-салатовую ватрушку, а себе взял нейтрально серую и мы отправились в глубь парка, туда, где раздавались крики и смех.

В общей толпе кататься не понравилось — пока дождешься своей очереди или заскучаешь, или замерзнешь. Еще и дети, как мошкара, вокруг снуют, ныряют на своих ледянках чуть ли не под ноги.

Поэтому немного потолкавшись вместе со всеми, мы отправились искать более спокойное место и нашли его в глубине парка, на плохо раскатанном склоне.

— Вроде, хорошее местечко, — сказал Царев и скатился первым. Ватрушка лихо сделала вжу-у-ух в вершины склона, пролетела половину пути и закрутилась на изгибе, вынося своего наездника в высокий сугроб, — нормально!

Он махнул мне варежкой, и я покатилась следом. В лицо летел снег, ватрушка подскакивала на каждой кочке, и я, неожиданно счастливая, смеялась во весь рот, когда чуть не подбила Ваньку, возвращающегося наверх.

Он ловко увернулся и продолжил подъем, а я ушла в крутой поворот и тоже закопалась в сугроб.

Это был самые прекрасные два часа за эту зиму. Мы как дети носились по горке, хохотали, барахтались в снегу.

Я накаталась до такой степени, что варежки превратились в сплошные сосульки, физиономия обветрилась, несмотря на крем, ноги дрожали от постоянных забегов вверх по склону.

Снег был уже везде: в ботинках, в шапке, за шиворотом, и судя по тому, как холодило булки при каждом шаге — даже в трусах.

Под конец, я уже так устала, что в очередной раз скатившись, уткнулась в сугроб и не могла стать.

— Подъем, боец! — Ванька подхватил меня под подмышки и поставил на ноги. Отряхнул меня сзади, потом развернул к себе лицом, отряхнул спереди. Как-то по-свойски поправил на мне шапку, убрал прядь волос, прилипшую к щеке, — замерзла?

— Немного, — призналась я, глядя на его румяное, довольное как у сытого кота лицо, и искренне недоумевала, как меня угораздило оказаться здесь, на горке с таким шикарным мужиком?

Может, это сон?

— Идем греться.

Едва переставляя ноги, мы поплелись обратно. Уставшие, довольные, насквозь промокшие. С красными шмыгающими носами…

Боже, что ж так хорошо-то, а?

Я такой счастливой себя уже давным-давно не чувствовала.

Сначала мы отделались от ватрушек, сдав их обратно в лавку с оборудованием, потом Иван повел привел меня на маленький пятачок, где полукругом