Счастливый билет - Юлия Зубарева

надо было заполнить и собрать за неделю, конкурсант обязан был разместить 3-х минутное видео-эссе, где рассказывает о себе, методике, достижениях его учеников в плане усвояемости «гранита науки».

На этой дурацкой своей методике Маринка и погорела. В попытках привнести новое в школьную программу, она дергалась, еще когда пришла преподавать. Сама придумывала пособия, клеила карточки и кубики для своих второклашек. Вот и спалилась. Пришлось отстаивать в районе, где строгие дамы с треском провалили ее, не дав даже нормально слова сказать, а тут такая новость.

Брежжило в голове, кто мог замолвить словечко за непутевую училку. Вот уж действительно медвежью услугу оказала Ольга, попросив мужа вступиться. Вспомнив, что телефон благодетельницы был записан в тот самый первый день отпуска, нашла и написала короткое сообщение. Через минуту Марина сникла окончательно. Все ее подозрения подтвердились. Матвейкин отец действительно вписался за преподавательницу сына по полной программе. Отказаться теперь от участия, когда разворошили осиное гнездо аж до областного начальства, было чистым самоубийством. Ее больше ни в одну школу не возьмут даже дворником. Надо было хотя бы попробовать.

Вика взялась за дело с размахом. Звонила кому-то в Питер, пересылая ссылки на положение и брендбук. Просила быстренько сверстать ей заставку, чтоб в цветах и пропорциях. Это мгновенное включение в рабочий процесс было сродни какой-то магии. Все так же оставаясь в купальнике, она уже договорилась о монтаже ролика, что вышлют сегодня через пару часов. Трясла Маринку, о каком своем педагогическом ноу-хау она хотела рассказать, накидывая на планшете примерный сценарий их стендапа. Подбрасывала мгновенно возникающие идеи, где заставить публику улыбнуться, а где задуматься.

— Слушай, нам нужен ребенок. Сможешь организовать? — задумчиво покусывая карандаш, произнесла их режисер, глядя на Димку в упор.

— Я это, я радостью, но, наверное, не так быстро как тебе нужно. Месяцев девять подождать придется как никак.

— Ага, договорились, — на абсолютно серьезном лице согласилась она и повернулась к Маринке.

— Ребенок, говорю, адекватный есть? Лучше бы всю твою банду вместе собрать, но не успеем тогда. Телемост организуем. Дети в кадре — лучшая реклама. Давай, думай быстрей. А ты у меня смотри, сам согласился — теперь не отвертишься.

Острый ноготок уперся в грудь их капитану, что готов был для Викуси хоть ребенка, хоть чудо морское организовать прямо здесь и сейчас.

К причалу они подошли уже с готовым наброском сценария видеопрезентации. Оставалось найти тихое местечко, чтобы отснять материал. Провести телемост согласилась та же Ольга с мистером Матвеем. Сейчас ему накидывали фразы, которые надо было произнести в экран телефона.

Темой эссе Виктория предложила выбрать молодежный сленг, что так непонятен взрослым. Кому как не учительнице английского понимать, откуда ноги растут. Вот тебе и первая выгода учить язык.

Ассистировать в расшифровке как раз и заставили Матвейку. Этот рыжий чертенок уже кривлялся на камеру маминого телефона, пародируя Малину Болисовну. Вика аж подпрыгивала от восхищения, предвкушая отличную нарезку.

Кафешка на берегу. Белая стена и рассеянный свет из окон идеально подошли для фона. Само заведение открывалось к полудню, и мешать сьемочной группе было некому. Как Димка договорился и за сколько, Маринку не посвящали. Над ней колдовала Виктория, накладывая пудру, тон и укладывая волосы. В ее небольшой кладовой на колесиках, нашлись и фен, и утюжок, и прочие женские радости на все случаи жизни.

Все происходящее казалось сном еще больше, чем неожиданный отпуск. Маринку несло потоком, водоворотом, что раскручивала вокруг победоносная их клиентка.

— Кир, я кажется влюбился. Эта крошка сильнее чем «Фауст» Гете будет. Это я тебе говорю. Как ты думаешь, она кольцо возьмет от меня?

— Посмотрим, куда она тебе его повесит. Не мешай, мне камеру надо настроить.

Разговор прервался, и Марина не поняла, была ли это шутка или Димка всерьез решил добиваться согласия их независимого эксперта по решению всех проблем.

А Вика уже командовала мотор, говорила Маринке улыбаться, куда смотреть, как держать руки и требовала дубль за дублем, пока результат не становился хотя бы на троечку.

— «Каков инпут, такой и аутпут», как говаривал один мой знакомый оператор. Все, снято. Скидывай в облако, будем на монтаж отправлять. Мы еще успеваем искупаться и вещи Маринкины забрать. Я тут билеты посмотрела. Завтра отправим нашу птичку, а сегодня айда купаться. У нас еще полдня отпуска остается.

22. Долгие проводы — близкие слезы

Время полетело стремительно. Кажется, только моргнула, а вот уже приехало такси и увезло их с Кириллом в домик тетушки Марго. Пока собирала выросший в отпуске гардероб, Кир заказывал билеты до Москвы наутро следующего дня. На предложение самой оплатить дорогу посмотрел так, что Маринка ретировалась на кухню к хлопочущей Маргарите Николаевне чуть ли не бегом.

Димка с Викой остались на яхте. Прощальную вечеринку решили не закатывать, им хотелось побыть вдвоем перед расставанием.

О том, что этот волшебный отпуск так внезапно закончился, Марина старалась не думать. Только столкнувшись с Кириллом в коридоре, прижалась к нему всем телом. Спрятаться, впитать его запах, запомнить до последней черточки лицо, руки и отпустить. Сны заканчиваются. Этот курортный роман не продлился бы долго. Слишком разные, слишком далекие друг от друга.

— Даже не думай пропадать. Я тебя на неделю готов отпустить, не больше. Ты же не весь отпуск отгуляла? Вот подпишешь все свои бумажки и бегом ко мне. Иначе приеду в эти ваши Сухиничи, Димку с собой привезу.

Маринка не слышит слов, смотрит сквозь пелену набежавших слез. Все забудется, все пройдет, как сон. Это море, этот воздух и эта нежданная любовь. Закрутит заботами, новыми впечатлениями, и Кирилл уже не вспомнит о своей ассистентке за пару дней.

Тетушка Марго суетилась, как будто отправляла не жиличку, а внучку родную на северный полюс, на завтрак медведям. Кир был отправлен покупать чемодан, а Маринке засунули в сумку сушеный чай из местных трав и заставили еще раз проверить паспорт, ключи и прочие необходимости.

Звонила мама, спрашивала, почему ее искали со школы и когда она вернется из Москвы. Врать не хотелось, но серьезный разговор стоило оставить на потом. Выслушивать сейчас про неблагодарную дочь и каяться в обмане сил не было никаких.

Голова была пустой, как сдувшийся гелевый шарик, лежащий на городской площади после праздника. Скомкав разговор, пообещала вернуться завтра и все рассказать.

Все было кончено, и говорить более было не о чем. Оставалось только смотреть на часы и удивляться, как перескакивает стрелка.