Развод. Не возвращай нас - Диана Ярина

сердца, душа поет от звука ее смеха. Потом она подбирает мячик и убегает. Кажется, ее окликнула женщина-брюнетка, всего на миг посмотрев в мою сторону.

Девочка тоже обернулась и меня будто током пронзило: они так похожи.

Они мои…

Моя жена. Моя дочь…

Но почему смотрят так, будто на пустое место…

Я машу им изо всех сил, зову, но они не слышат!

Стучу по окну и вдруг ловлю свое отражение: там какой-то старик…

Кожа да кости и пустые, темные глазницы… Как у мертвеца.

Это видение шарахает по голове, я отшатываюсь, и окно плавно исчезает.

Его будто бы никогда и не было. Стены обступают со всех сторон…

* * *

Просыпаюсь в холодном поту.

С трудом сажусь на кровати.

Пальцы трясутся.

Я будто не в себе.

Трогаю свои волосы, не веря, что там еще густая шевелюра, а не те тусклые, жидкие седины из сна.

Тру лицо, оно еще не обвисло морщинами.

На груди до сих пор будто камень болтается…

Дышать нечем.

В комнате плотно накурено, и я понимаю, что надо завязывать с этим.

В последнее время курю все больше и чаще.

Надо перейти на другие, более легкие сигареты, но лучшим решением будет, конечно же, бросить курить.

Я обещал Даше бросить.

К рождению нашей малышки…

На-шей!

Она была бы похожей на мою жену. Как та девочка из сна, да?

Но что в итоге?

Кто у меня будет? Что?

Чего я добился?!

* * *

Больше не усну.

Одевшись, я выхожу на пешую прогулку.

Вставляю наушники, включаю музыку…

Просто иду, без цели…

* * *

Возвращаюсь лишь под утро и сразу же падаю на диван, даже не в силах добраться наверх, в спальню.

Едва успел воткнуть телефон на зарядку, но не включил его.

Потом, когда я, проспавшись, плотно поев, загружаю телефон, меня догоняют новости.

Плохие новости…

У Марины начались схватки, срочные роды.

Экстренное кесарево.

Ей же еще рано рожать!

Рано…

И ребенок… родился…

Глава 28. Он

— Ты уже видел ее? — слабым голосом интересуется Марина.

После реанимационного отделения Марину перевели в послеродовое отделение, она провела ночь под наблюдением персонала.

Сейчас лежит одна.

Палата двухместная, но соседки у нее пока нет. Поэтому Марина лежит одна.

При моем появлении она едва приоткрыла глаза, простонала, что едва жива, и сложила бледные руки поверх одеяла.

— Как больно. Чувствую себя выпотрошенной рыбой. Даже в туалет ходить… больно, — говорит она. — Я не думала, что это будет так сложно.

— Как ты думала?

— Я вообще такого исхода не ожидала.

Марина всхлипывает, закрыв глаза руками.

— Ты видел ее? Видел нашу девочку?

Мне не хватает выдержки. Резко вдохнув воздух, я выпускаю его с рыком и выхожу…

Выхожу прочь, потому что желание крушить все подряд велико.

Кулак влетает в бетонную стену. Боль не отрезвляет, но злит.

Я видел ее, видел дочку: она родилась раньше срока. Ее легкие еще не готовы к самостоятельной работе, поэтому она лежит в кювезе для недоношенных. Маленькая, синеватая, в окружении трубок и проводков.

Видеть подобное… невыносимо.

С ума сойти можно от беспокойства.

Несправедливо…

До чего же это… несправедливо!

— Тимофей… Тимофееей… — доносится из-за двери палаты.

Оборачиваюсь: Марина, только что уверявшая меня, что ни за что встать не может, стоит в дверях, бледная, в голубой больничной сорочке, как привидение. Поддерживает живот одной рукой, второй держится за косяк.

Она родила, но ее живот все еще объемный, лицо совсем потеряло все краски.

В глазах беспокойный огонь.

— Тимофей.

— Какого хрена ты встала?!

— Я просто хочу побыть с тобой. Разделить… Разделить эти мгновения… Мне… Страшно! — взвизгивает она.

С воем бросается мне на грудь.

Я не ожидал подобной прыти от той, кого сутки назад прооперировали.

Ведь только что она жаловалась на адские боли, на персонал, который не спешит ставить обезболивающее по требованию, ждет положенного расписания.

И вот она уже трет холодный, мокрый нос об мою рубаху, цепляется пальцами изо всех сил и воет, воет…

Скриплю зубами — они будто в порошок стираются.

— Вернись в палату. Вернись сейчас же и ляг…

— Я назвала дочку Татьяной. В честь мамы. Она рано ушла. Надеюсь, ты не против…

Назвала.

Татьяной.

Мы с Дашей хотели назвать Викторией…

Сука.

— Все. К себе. Восстанавливайся…

— Да-да. Конечно. Тимофей… Вот… — сует мне в нагрудный карман бумажку.

— Что это такое?

— Список необходимого. Все произошло так быстро, внезапно. Я не успела подготовиться к рождению ребенка, сам понимаешь… Здесь список всего, что нужно купить Тане и… Дениске кое-что тоже. Я попросила родственницу за ним присмотреть, и кое-что понадобилось. Пожалуйста… Я бы сама все сделала, но обстоятельства, сам понимаешь. Прошу… Помоги… Ради… Ради твоей дочери, Тимофей. Я помолюсь за всех… нас!

* * *

Она

Спустя время

Сегодня должно состояться первое заседание суда по разводу.

Мы должны увидеться в зале суда.

Я волнуюсь перед встречей и много раз смотрюсь в зеркало, словно хочу протереть дыру в своем отражении.

Проверяю прическу, макияж, платье, которое расходится волнами от груди.

Переживаю, видны ли во мне изменения?

Беременность заставила меня пересмотреть многое: я стала больше гулять, бывать на свежем воздухе, изменила питание и согласовала нагрузки с лечащим врачом.

Меньше работаю…

Радует меня и то, что мама и бабушка худо-бедно, но общаются.

Дело моего отца снова в работе, теперь с целью наказать настоящего виновника случившегося.

Тимофея я не видела и не слышала довольно продолжительный период времени… Честно говоря, даже не ожидала, что он оставит меня в покое.

По этому поводу меня раздирают противоречивые чувства.

Я хотела, чтобы он перестал меня преследовать! Чтобы не досаждал мне, не звонил, не изводил.

Чтобы он своими речами и взглядами не рвал мне душу в клочья!

Я это получила в полной мере.

Так почему же на сердце нет радости, а душа словно утонула в сумраке, густом, как кисель.

От мужа, который вскоре станет бывшим, нет новостей.

Я не должна думать о нем, мне хотелось вычеркнуть его из сердца раз и навсегда, но вместо этого я только и делаю, что задаюсь вопросом: как он? Чем занят?

Обустраивает гнездышко для новой семьи с Мариной?!

* * *

Я все выглядывала Тимофея, искала его рослую, широкоплечую фигуру.

Но, как водится в таких случаях, чем больше чего-то ждешь, тем неожиданнее происходит появление.

— Привет, — раздается голос за моей спиной.

От неожиданности я выронила бутылку с водой, которую собиралась открыть.