Тайный миллиардер. Вскрытие покажет - Анна Королева

— Что именно? — спрашиваю я, хотя где-то в глубине души уже догадываюсь.

— Поцелуй, конечно, — отвечает он с таким видом, будто это очевидно. — Но, знаешь, я джентльмен. Жду разрешения.

Ага, ждёт он. Помню я как он “ждал” на сцене.

Специально, ведь дразнится. Провокатор невыносимый.

— Разрешения? — я поднимаю бровь, решив взять ситуацию в свои руки хотя бы на миг. — А если я скажу "нет"?

Он тихо смеётся и даже это у него выходит нереально гипнотически.

— Тогда, ведьмочка, мне придётся ждать, пока ты передумаешь. Но предупреждаю — я могу быть очень настойчивым.

— И как же ты собираешься меня переубедить? — я решаю поддразнить его, но даже не успеваю договорить, как он делает шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до минимального.

— У меня есть способы, — шепчет он, его голос звучит так, словно это уже не шутка. Его рука мягко касается моего подбородка, заставляя поднять взгляд, и я вдруг понимаю, что сбежать не получится. Да я и не хочу.

Он медленно наклоняется ближе, и наши губы почти встречаются, когда... раздается громкий голос Макса Гуляева:

— Димон, ты где, блин? Иди сюда. У нас полная жопа. Возможно и у Шахова тоже.

Я вздрагиваю, а Дмитрий мгновенно оборачивается в сторону.

— Я думал ты что-то новое расскажешь, — ухмыляется он, но после смотрит на меня:

— Прости, вернемся к выполнению моего списка чуть позже.

— Дима, — я забывшись опускаю все формальности и придерживаю его за руку. — Это ведь не из-за меня?

— Что именно? Вернемся к моему списку? — Поддразнивает меня Сибилев. — Из-за тебя конечно.

— Я про проблемы, — опускаю я взгляд.

— А проблемы из-за человека, который мастерски умеет их создавать и так же великолепно решать, — он хмыкает. — Из-за меня. Но расслабься, Юлечка. Это явно не то, из-за чего стоит расшатывать психику. Побереги её для меня, — Сибилев подмигивает, после чего разворачивается и уходит быстрым шагом.

Глава 29 — "Извинения"

Я остаюсь стоять на месте, немного растерянная, глядя вслед удаляющемуся Дмитрию. Его уверенные шаги и спокойствие, с которым он уходит, оставляют в моей душе странное ощущение — смесь тепла и лёгкого раздражения. Он всегда всё контролирует. Мне даже кажется, что мои эмоции, будто они — часть его игры.

Хотя, в глубине души мне нравится эта игра и я бы с удовольствием её продолжила.

Или… он это тоже рассчитал?

В любом случае, долго раздумывать над тонкими психологическими материями у меня не получается, потому что возвращается Ксюша с двумя бумажными стаканчиками от которых я уже издалека чувствую аромат горячего шоколада.

— А ты еще в ванной не была?! — Поражается Ксюша. — Бегом греться. Юля, это не шутки. Ты в неотапливаемом доме при минус двадцать полночи сидела. Понимаешь, что так и воспаление схватить недолго?

— Пф, — я отмахиваюсь. — Ксюш, это же ты у нас воздушная феечка и ангелочек. А я — ведьма. Ведьмы не болеют.

— И всё же, поварись пока в котле-ванной, а потом хлебни горячего зелья, — посмеивается Ксюша. — И тогда я от тебя отстану.

— Ладно-ладно, — зайдя обратно в наш номер, я плетусь к ванной, но на пороге оборачиваюсь. — Ксюш, я слышала разговор Гуляева с Димой своим…

— О, он уже твой Дима, — поддразнивает Ксюша, играя бровями.

— Иди ты, — я смеюсь, а после продолжаю. — Они о каких-то проблемах говорили. И что эти проблемы и Клима могут зацепить.

Ксюша как и всегда при упоминании её бывшего, мрачнеет:

— Ну и ладно. Плевать. Может он вообще всё заслужил.

Я пожимаю плечами:

— Может.

Но уже в следующую секунду Ксюша спрашивает куда более взволнованно, чем человек которому плевать.

— Что за проблемы.

— Не знаю, — честно признаюсь. — Но мне кажется, что дело в Трахове. Дима его знает, вполне возможно, что и Макс тоже, а значит, может быть и Клим.

— Ну, тогда я Трахову могу только посочувствоваь, — усмехается Ксюша. — Даже не представляю, что будет, если он решит полезть на всех троих.

— Да, это точно, — киваю я, но на душе всё равно тревожно.

Приняв ванну и выпив свежепринесенную кружку горячего шоколада, я заваливаюсь спать, заснув еще не долетев до подушки.

Проснулась я с тяжёлым чувством. Не то чтобы настроение было плохое, просто тело словно отказалось слушаться. Горло сдавливало так, будто я вчера на спор съела колючую проволоку. Каждое движение сопровождалось чувством, будто я тону в сиропе — всё медленно, вязко и раздражающе. Ну, классика — ведьма, говорила я, не болеет. Видимо, это была моя последняя ложь.

Пошарив рукой на прикроватной тумбочке и не найдя телефона, я хрипло зову:

— Ксюш, сколько время?

Но в ответ только тишина.

Пытаюсь подняться, но перед глазами все плывет.

Откидываюсь на подушку и снова зову сестру.

И тут хлопает входная дверь.

— Ксюша?

— Что с голосом? — подлетает она ко мне. Уже собранная и накрашенная, с идеальной укладкой. — Ты себя нормально чувствуешь?

— Да, всё класс, — выставляю я большой палец вверх, но даже это дается с трудом.

Ксюша недоверчиво прищуривается, а после покопавшись в аптечке протягивает мне электронный градусник:

— Держи.

— Да, все нормально, — пытаюсь возразить я, но Ксюшу в такие моменты не переспорить.

И вот, спустя минуту она уже цокает языком, глядя на показания.

— Тридцать восемь. Молодец, Юля.

— Да все норм, чувствую себя отлично, — повторяю я в который раз.

— Да, конечно. — Язвит Ксюша и уходит, но вскоре возвращается и протягивает мне кружку:

— Пей.

Я делаю глоток и чуть не выплевываю всё обратно.

— Это еще что за адский отвар? Это же невозможно пить, — пытаюсь протестовать, но мой хриплый голос звучит так жалко, что даже самой стало стыдно.

— Юля, ты просто восхитительна, — язвительно заметила Ксюша, наблюдая, как я мучительно глотаю её "зелье". — Даже болеть ты умудряешься так, что это выглядит как драма из голливудского фильма.

Я хотела ей ответить, что её "голливудский фильм" мне сейчас поперёк горла станет, но сил не остается. Вместо этого я просто уткнулась лицом в подушку, надеясь, что мир перестанет существовать хотя бы на пару часов.

Однако мир, как оказалось, не собирается меня щадить. В дверь номера постучали, и я с трудом поднимаю голову, пытаясь сосредоточиться. Ксюша, бросив быстрый взгляд на меня, идет открывать.

— Юлечка, как ты? — в комнату входит встревоженная Инесса Михайловна, её лицо было озабоченным, а взгляд полон тревоги. В её руках трепетал конверт, как будто он мог стать причиной какой-то катастрофы.

Я слабо улыбаюсь, но, судя по её