Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн

– Спасибо, но я…

– Я сам ее подвезу. – Роу ударил топором, вонзив его в дерево. Поднял кухонное полотенце и вытер руки. – Все равно нужно купить лед.

Разве ты не можешь соскоблить немного со своего сердца?

– Ой, не хочу тебя обременять. – Стесняясь, я заплела волосы в косу.

Роу бросил на меня черствый взгляд.

– Ты опоздала примерно лет на десять. Собирайся, Пятнышко. Я в душ, и поедем.

– И пусть она тебя не домогается! – поднеся ладошки ко рту, прокричала Дилан. – Кэл только за этот год тискалась с четырьмя одноклассниками. Еще заразит тебя чем-нибудь.

Улыбаясь, я легонько пнула ее по ребрам. В груди внезапно закололо от чувства вины. Я ненавидела врать лучшей подруге.

– Роу, спасибо.

Дилан осталась загорать на заднем дворе, листая журнал.

– Жди в гостиной, – распорядился Роу, протиснулся мимо меня и стал подниматься по лестнице.

Я проводила его взглядом и дождалась, когда услышу негромкий шум душа, сопровождаемый завыванием ржавых труб. А потом на цыпочках поднялась в его комнату. Мне хотелось беспрепятственно заглянуть во вселенную Роу, чего прежде не удавалось. Я не испытывала особых угрызений совести за то, что сую нос в чужие дела, – Роу никогда не парился из-за личных границ.

Я вошла в комнату, стараясь дышать как можно тише, но не свалиться притом без чувств. Не знаю, почему я вдруг стала такой застенчивой. С Роу мне все равно ничего не светило. Два года назад, когда мы с Дилан сперли у его отца водку и надрались, он выуживал из моих волос куриные наггетсы и кесо, пока меня тошнило в его унитаз. А в другой раз Роу застал, как Дилан выдавливала на моем подбородке прыщ размером с Монтану. Я не обладала ни обаянием, ни загадочностью.

Роу не торопился: в ванной еще слышался шум воды, поэтому я позволила себе небольшую экскурсию по его комнате. В свою защиту могу сказать, что сейчас эта комната уже ему не принадлежала – Зета превратила ее в кладовую для хранения соусов и оливкового масла, которые она готовила и продавала местным. Я открыла ящички, просмотрела ветхие коллекционные книги и порылась в шкафу. Здесь почти не осталось его вещей – большую часть он продал или забрал с собой в Париж, но один ящик был забит до краев. Он застрял, поэтому мне пришлось дернуть со всей силы. И стоило это сделать, как перед глазами появились огромные стопки бумаг. Документы… блокноты… фотографии? Ну да, здесь были и фотографии. Забавно, Роу не производил на меня впечатления сентиментального парня. Один снимок, торчащий из-под груды, я узнала: на нем были изображены мы с Дилан на окружной ярмарке. Улыбаясь, я вытащила его, но улыбка тут же погасла, стоило мне понять, что Роу вырезал меня со снимка. Там, где раньше находилось мое лицо, сейчас зияла квадратная дыра.

Какого?..

Трясущимися руками я принялась перебирать остальные фотографии, коих было очень много. На всех были изображены мы с Дилан или только я. И на всех мое лицо было вырезано. Что за фигня? Зачем он так поступил? Роу уже не был таким дружелюбным, как раньше, но и врагами, насколько я могла судить, нас не назвать. Глаза защипало, но я не заплакала.

Дверь в спальню открылась со скрипом, характерным для старого дома. В ярости я резко развернулась с пылающими щеками.

Роу стоял на пороге, выставив на всеобщее обозрение рельефный пресс и влажные взъерошенные волосы. Вокруг подтянутой талии было повязано полотенце.

– Пятнышко, ты что тут забыла?

Все мое тело гудело от ярости, от горячего гнева, бурлящего во мне.

– Почему? – Я потрясла зажатыми в кулаке испорченными снимками и дерзко вздернула подбородок. – Почему ты меня ненавидишь? Что я тебе сделала?

Иначе не объяснить внезапную перемену в его поведении. Он посмотрел мне в глаза, стоя на другом конце комнаты. Разумеется, Роу не мог разбить мне сердце прежде, чем я отдам его ему. У него нет на то разрешения.

О чем я? Ах да, я не могла отдать ему свое сердце, потому как оно разбито в прах, перемолото в пыль.

Тогда почему, когда мы остались наедине, между ног у меня так яростно пульсирует?

– Это не то, о чем ты подумала, – безжизненно сказал Роу. Его голос звучал незнакомо, отстраненно, и у меня подкосились коленки. Он не стал отрицать! Боже, какое оправдание он придумает такой подлости? Такому жуткому поступку?

– Ты не знаешь, о чем я думаю! – Я печально улыбнулась. – Но все равно поделись уж со мной.

– Не могу, – сказал он с безучастным лицом. Взгляд у него потух, тело напряглось.

– Почему?

– У меня есть на то причины.

– Причины? – от ярости я вспыхнула еще сильнее. – Это даже ответом нельзя назвать.

– Конечно, можно. – Роу прошел в комнату, развязывая полотенце. Я отвернулась, крепко зажмурившись. Почему он вдруг превратился в бездушного подонка? Чем я заслужила такое отношение? – Я ни хрена тебе не должен, Пятнышко. Ты мне не друг. Всего лишь надоедливая подружка моей младшей сестры.

По шороху с его стороны я поняла, что он одевается.

– Раньше я тебе нравилась. – Я услышала себя словно со стороны и съежилась от того, как по-детски и плаксиво прозвучал мой голос.

– Нет, раньше я тебя терпел, – поправил Роу. – И терплю до сих пор.

Гордость одержала верх над страхом, и я открыла глаза. К счастью, Роу уже переоделся в рваные джинсы и поношенную белую хенли. Одежда облегала его мускулистое тело так, словно ее пошили специально для него.

– То, что ты вырезал мое лицо со всех снимков Дилан, четко говорит о твоей ненависти ко мне, – прошептала я.

– Может, ты вызываешь не такую уж сильную симпатию, как думаешь. – Он засунул за ухо сигарету и ухмыльнулся мне.

Я уставилась на него, потеряв дар речи. Я не заслуживала такого отношения. Либо он скажет, чем я ему так насолила, либо пусть проваливает.

– Знаешь что? – Я подняла с пола рюкзак и перекинула его через плечо. – До дома я доберусь пешком. Спасибо, что прогнал Райленда только для того, чтобы вести себя по отношению ко мне как хрен собачий.

– К слову о хренах: слыхал, ты в последнее время часто с ними развлекаешься.

– Твоему хрену это не светит, так что, если ты злишься из-за этого… – Я присела на корточки, чтобы завязать шнурки. – Надеюсь, ты будешь долго париться над этим занимательным фактом.

Вылетев из комнаты, я побежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. От злости зашумело в ушах. Родителей Роу не было дома, а Дилан еще загорала, так что некому было