Друг моего детства - Катерина Пелевина

— Да, спасибо Вам огромнее, так стало намного яснее, — мило улыбается и начинает вставать. — Всегда бы были такие преподаватели…

— Да не за что, София. Если что непонятно, я рад помочь.

Сучка, блин… У меня лопается терпение… И сосуды в мозгу, кажется. А эта стерва выходит и смотрит на меня пристальным взглядом.

— Ты меня потерял? — встряхивает своими волосами, нарочно оголяя шею. — Как же душно…

Что за приёмчики, блядь?! Где их такому учат?

— Ты нарочно… Я это понимаю… Только смысл?

— Вообще не понимаю о чём ты… — снова начинает уходить, избегая взгляда, а я как еблан за ней…

— Всё ты понимаешь, не строй из себя дуру…

— Ах я ещё и дура? Отлично…

— Да блядь! — дёргаю за руку и давлю её к стене, а она касается моей груди ладонями и ухмыляется.

— Какой ты заведенный… Мне нравится… — мурчит, уводя ладони за мой затылок. Мимо проходят студенты, преподы, а мне кажется, я её прямо сейчас трахну… Если не прекратит.

— Софа… Не еби мне мозги…

— Да я и не собиралась… Хочешь повторить? — шепчет так сексуально, блин…

Чувствую, что у меня каждая клеточка реагирует на этот вопрос. Словно внутрь что-то проникает. Будто бы по мне не видно.

— Хочу, конечно… Только там… Машина твоя готова. Забрать надо сегодня…

Голубые омуты прожигают меня, а я рассматриваю её платье. Красивая пиздец…

— Для меня так оделась?

— Нет… Для Дмитрия Александровича, — отвечает она и ехидно улыбается, и я сжимаю его на талии всё сильнее. — Синяк оставишь, животное…

— Ты провоцируешь…

Уголки губ наверх… Глаза горят… Наглая. Беспринципная… Жадная и абсолютно бессовестная… Но такая горячая и желанная. Такая колючая.

— Давай тогда каждый на своей как заберём…

— До меня?

— До тебя… Если будешь себя хорошо вести… — тянется к моей щеке, но я перехватываю и жадно засасываю её губы прямо напротив кабинета. На глазах у грёбанного заучки Дмитрия Александровича. Стискиваю талию, толкаю язык внутрь её сладкого, но такого противного ротика… Потому что это моё… И никто не имеет право моё трогать…

Я ей, блядь, устрою сегодня «повторим»…

Глава 18

София Красильникова

Будет знать, нафиг. Ещё раз эту девку с ним увижу, вообще на его глазах залезу под стол Дмитрия Александровича, клянусь!

Ухожу, виляя задницей, конечно. По привычке… А перед тем, как свернуть, оборачиваюсь, заглядывая в голодные глаза своего Хорольского. Проклятье… Как же он мне нужен. Как сильно нужен. Меня это подпитывает. Как личный источник.

Кажется, я тяну из него энергию.

Ну да пофиг…

Я так наслаждаюсь тем, как он на меня смотрит.

Исчезаю в холле и ухожу на следующую пару… Специально осталась с этим молодым преподом, потому что знала, что он будет искать и обезумит от ревности. Оставалось только ждать. Не сейчас бы пришёл, так потом бы ему продемонстрировала… А этот Дмитрий, кстати, милашка такой… И конкурентоспособный.

У моего аж лава из ушей пошла, когда увидел.

Так что, если будешь меня бесить, Серёженька! Мы быстро найдём тебе замену!

«Пап, ты только за мной сегодня не заезжай, машина готова, заберу сама. Пока, люблю!», — пишу отцу сообщение и достаю ручку, а меня тут же облепляют одногруппницы.

— Ну что как он? Вообще огонь, да? Что-то было между вами?

— Ну вообще-то он мой, так что не надейтесь даже, — выпаливаю, и они тут же кивают.

— Конечно… А вы что давно знакомы?

— Да всю жизнь…

— Нифига себе. А на вид ему лет двадцать пять… Или сколько ему?

— Чего? — спрашиваю, и только потом до меня доходит, что они про Дмитрия. Блиииин…

— Всё, пара началась, — тут же отмахиваюсь от них и вздыхаю. Теперь заколебут спрашивать. А я-то думала они про Хорольского… Ээээх…

Серёня мой… Серёня… Ну вот что мне делать с ним… Трогать? Снова трогать? Я могу себе это позволить?

— Так кто знает ответ на этот вопрос? — спрашивает преподаватель, а у меня, кажется, слюна изо рта бежит, потому что я думаю о его члене. Боже…

Вот как избавиться от навязчивых мыслей? У меня ощущение, что пока я девственница это никогда не кончится… Так и буду думать… О том, каково это… Хочу попробовать…

Но Серёжу на это ни за что подбивать не стану. Иначе мы вообще навсегда перейдём черту и… Тогда пиши пропало. Просто всему придёт конец.

«Уверена, печенька?».

«Да, лучше о маме позаботься! Меня девчонки в кино позвали после пар. Схожу».

«Ладно, но будь аккуратнее».

«Конечно».

Уже гадаю… Что же нам такого сделать с Серёжей… А он тут как тут присылает сообщение.

«Соф…».

«Что?».

«Давай пораньше уедем…».

«Предлагаешь сбежать, Хорольский? Учиться не думал?».

«У меня немного о другом мысли».

О другом… О другом… У меня тоже, поверь… Даже телу некомфортно.

«А что мне за это будет?».

«Что хочешь».

«М-м-м… Хочу, чтобы ты научил меня делать всякие штуки».

«Всякие штуки? Это ты про оригами, надеюсь».

«Ага, про него».

«София, да я тебя всему, что хочешь, научу».

«Ладно. Тогда после этой пары на парковке».

«Да…».

«И Хорольский…».

«Что такое?».

«Я клянусь, если ещё хотя бы раз кого-то рядом с тобой увижу…».

«Это угроза, печенька?».

«Это она. Я жестоко и беспощадно тебе отомщу. Будь уверен».

«Я буду убегать ото всех. Обещаю».

«Ага, шутник. А научишь надевать презерватив на член?».

Он молчит, а мне теперь стыдно… Он подумал об этом, да? Ну, конечно, подумал… А я-то просто хочу, чтобы была практика надевания и только… Странно, да? Наверное…

«Научу».

Ладно… Он мой герой. Признаю…

Остаток пары теперь скрещиваю под столом ноги… Чувствую ужасное напряжение в животе. Да и в целом в организме… Он ведь мне ещё снился… Интересно, а я ему тоже? Вообще интересно, вот он просыпается со стояком и… Что он делает? Сразу дрочит? Как у парней это происходит? Им пофиг кого при этом представлять или же нет?

Столько вопросов… А ответить на них мне должен мой лучший друг.

Едва лекция заканчивается, я сгребаю свои вещи и говорю девочкам, что неважно себя чувствую… А сама бегу на парковку…

Вижу его возле машины… Красивого, статного, офигенного. И следую к нему семимильными шагами.

Впиваюсь глазами в него, а он — в меня…

Он садится за руль. Я прыгаю на пассажирское…

Едва пристёгиваюсь, как он кладёт свою огромную лапу на моё колено и проводит до самого бедра.

— Ты оборзел? Мы не так договаривались…

— Я хочу потрогать… Думал об этом.

Улыбаюсь,