Сделано с любовью - Алиса Перова

– Да всё нормально, пап… упала неудачно.

– Ничего не болит? – столько тревоги… как будто ему и правда небезразлично. Я отрицательно машу головой и внутренне съёживаюсь от следующего вопроса: – А кобеля этого… ты сюда притащила?

Я не успеваю сориентироваться и изобразить непонимание на лице, поэтому упрямо молчу, исподлобья глядя в папины проницательные глаза.

– Я так и думал, – он ухмыляется. – Стефания совсем не умеет врать. Но, кажется, наша бабуля купилась.

Ну хоть какая-то польза от её тупости. Наша бабуля – фу! Да пребудет с ней наш дедуля! Ох, прости, дед…

– Ладно, беги уже в дом, а то заледенела вся, – смилостивился папа и отпустил меня с миром.

Я знаю, что он ничего не скажет бабке о своих догадках, а уже завтра и вовсе забудет, что в доме есть собака.

Над маленькой старой хатой клубится дымок. Бабке нравится здесь стряпать на печи и смотреть свои тупые сериалы. Но сегодня в этой халупе непривычно шумно – собралась вся семья, чтобы решить участь Пушка. Я вытягиваю шею и издали заглядываю в узкое окошко. Замечаю кислую рожу Санька, но главное – Пушка. Он выглядит несчастным, но стоически терпит Стешкины объятия.

Терпи, дружище, тебя ждёт непростое испытание обожанием!

♥

Пушок навострил уши и устремился к выходу – почуял меня, а значит, пора делать ноги. Сейчас, на глазах у всей семьи, не самое удачное время с ним «знакомиться». И, чтобы не провалить свой безумный план и избежать разборок, я торопливо удираю в дом. Сбросив обувь в холодном предбаннике, врываюсь в натопленную прихожую и…

Упс!.. Буквально сталкиваюсь с мамой. Она вздрогнула от неожиданности, отступая назад, и, не иначе как с перепугу, размахнулась и со всей дури залепила мне оплеуху. В голове загудело, но после морозной анестезии моё лицо ещё не обрело чувствительность, поэтому вторую пощёчину я встретила, даже не поморщившись. Однако маму знатно перекосило – похоже, она только сейчас разглядела, что со мной что-то не так.

– Что это – кровь?! – взвизгнула она испуганно. Я даже успела вообразить себе, что мама разволновалась, как она сама тут же разбила эту глупую мысль: – Фу! Где тебя носило, свинота? Фу, какая мерзость!

Тряся руками и головой, словно в припадке, она ломанулась в ванную комнату, продолжая брезгливо фукать, ругаться и строить нелепые предположения того, где именно я могла так изгваздаться. Я терпеливо жду, когда мама освободит ванную, и с горькой усмешкой наблюдаю, как она яростно намыливает руки, осквернённые прикосновением к моему лицу.

– На тебя даже смотреть противно, не то что касаться!

Тем лучше – не будешь больше тянуть ко мне свои грабли. Ещё клизму очистительную себе сделай, истеричка!

– Псину ты приволокла? – проявляет мама чудеса проницательности. – Говори, дрянь, я всё равно узнаю!

– Какую псину? – спрашиваю небрежно, а внутри закипает злость.

Кажется, впервые мама бесит меня так, что хочется послать её грубо по самому фуфлыжному маршруту. Накопилось… но я прикрываю глаза, пряча эмоции, и просто слушаю шум воды. Тело начинает понемногу оттаивать, и от внезапно навалившейся усталости я едва удерживаюсь на подрагивающих ногах.

– Я не впущу тебя в ванную! – не унимается мама. – Не хватало ещё, чтоб ты нам какую-нибудь заразу сюда принесла, свинья помойная…

Договорить она не успевает – схватив за рукав халата, я выдергиваю её из ванной комнаты и, нырнув внутрь, закрываю дверь на щеколду. Достали! Абстрагируюсь от громких воплей снаружи и начинаю раздеваться. Хотела ведь куртку почистить… но сил уже совсем не осталось. Включаю воду и лью в ванну мамину любимую пену. Много лью – косячить, так по полной. Пахнет какой-то приторно-сладкой фигнёй, но плевать.

Достаю из кармана куртки телефон и долго гипнотизирую последний вызов. Я могла бы позвонить и узнать про Ли… Но если это предатели? Ли ведь не зря извлекал мою симку и просил удалить номер. А я не удалила… Но что мне теперь сказать его брату? Наверное, надо рассказать, как есть… и ещё про Пушка…

Нахожу номер Егора и сразу жму вызов, не позволяя себе сомневаться. Слушаю длинные гудки, а когда они прерываются, набираю снова. Ничего… Но почему? Лишь после третьей безуспешной попытки я заставляю себя отложить мобильник, избавляюсь от остатков одежды и, стискивая зубы от боли в оттаявших ногах, погружаюсь в белое пенное облако.

Глава 19

Аика

Шесть лет назад (продолжение)

Неужели я задремала?.. Вот чёрт, так и есть! И разбудили меня, надо сказать, жестко. Бабкина заплывшая рожа – это совсем не то, что мечтаешь увидеть, открыв глаза. Даже если уснула в ванной… Особенно здесь! Я же голая… и совсем не готова к общению.

Но бабка Валя чхать хотела на мои желания, она нависла надо мной, как грозовая туча, и больно схватила за волосы у виска. В первое мгновение я даже испугалась – подумала, что утопить хочет. Но нет – тянет вверх и орёт, брызгая слюной.

– Ба, ты с ума сошла?! – слышу спасительный голос Алекс, и старуха отлетела в сторону, прихватив часть моих волос, но не прекращая горланить.

Я пропускаю оскорбления, пытаясь вникнуть в суть – что такого я натворила?! Оказывается, из-за меня они сломали щеколду на двери!

Здрасьте, так это ж не я сломала… я вообще никого сюда не звала…

А ещё ванну им загадила! Но, главное – наградила её, бабку, тапками «В последний путь»!

Ух, а про тапки-то я уже и забыла. Как будто сто лет прошло с тех пор… А ведь я три месяца деньги на подарок собирала.

– Ты что, скотиняка, взяла мою пену?! – проголосила мама на заднем плане.

Кому что!..

– Выйдите все отсюда! – рявкает Алекс, но Алекс Второй тут как тут, и два рыжих тюленя присоединяются к общей сваре. Дурдом!

И я вдруг слышу, как сквозь этот дикий многоголосый базар пробивается трель моего телефона. Я пытаюсь приподняться в ванной, но чтобы дотянуться, мне надо встать полностью.

– Саш, – дёргаю сестру за одежду, – скорее подай телефон…

Алекс поворачивается ко мне, но бабка ориентируется быстрее…

– Не смей трогать! – рычу ей, но старая гиена уже сцапала подрагивающий на стиральной машинке мобильник.

Прижав его к уху, бабка выскочила в коридор и пропищала мерзким голосом: «Да-а». И, даже не прикрыв микрофон, пояснила уже