Бастард короля. Испытание любовью - Валерия Дымова

Она не такая, как испанские дворцы с их холодными мраморными полами и строгими галереями. Здесь всё будто дышит — стены выбелены, но покрыты тонкой сеткой трещин, черепица потемнела от дождей, а вокруг — буйство гибискусов, бугенвиллий и лиан, которые карабкаются по решёткам, словно норовят сбежать.

На крыльце нас встречает управляющий дона Густаво де Лос Велеса — человек, которому в отсутствие маркиза, все подчиняются. Высокий, худощавый, с лицом, изрезанным морщинами от солнца и ветра. В его взгляде нет ни мягкости, ни жестокости — только расчёт и привычка к власти.

— Добро пожаловать в «Санта-Розу», сеньора Клариса. — Дон Густаво жестом предлагает мне войти. — Надеюсь, здесь вы найдёте умиротворение.

Я киваю, стараясь не выдать дрожи в коленях. Покой — это не то, что мне нужно. Я хочу найти Карлоса. Но пока я должна выжить и позаботиться о Лео.

* * *

Дочери маркиза появляются не сразу. Сначала я слышу их голоса — звонкие, быстрые, как птичьи трели. Потом вижу: две девочки, совсем ещё юные, но уже с разными характерами. Мануэле семь, в ней столько энергии, что кажется, будто она светится изнутри. Её чёрные косы туго заплетены, но выбившиеся локоны вьются вокруг лица, придавая ей озорной вид. Розе — девять. Она держится чуть позади, серьёзная, с внимательными глазами, которые замечают каждую мелочь.

Вечером мы сидим в прохладной гостиной, где пахнет воском и ванилью. Маркиз объясняет мне распорядок дня в доме, обязанности, к которым я должна привыкнуть. Девочки сидят напротив — Мануэла ёрзает на стуле, то и дело поглядывая на приоткрытую дверь, будто мечтает выскользнуть в сад. Роза положила руки на коленях, сидит ровно, но в её взгляде столько любопытства, что я невольно улыбаюсь.

Внезапно младшая дочь маркиза устраивает свою проделку. Она тихонько достаёт из кармана крошечную ящерицу, которую, видимо, поймала в саду и ставит её на край стола, рядом с серебряным подносом. Рептилия с глазами-пуговицами замирает, потом делает резкий рывок и исчезает под скатертью.

Роза, взвизгнув, подтягивает ноги, будто боится, что ящерица окажется у неё на платье.

Маркиз замолкает на полуслове и медленно переводит взгляд на Мануэлу.

— Зачем ты это сделала? — голос его звучит тихо, и Мануэла понимает — отец сердится. Она опускает глаза, но уголки губ всё равно подрагивают, будто девочка едва сдерживает смех.

— Я хотела показать… Какая ящерица быстрая… Я не думала, что она убежит.

— Ты же знаешь — папа не любит беспорядок. — Роза смотрит на сестру с упрёком.

— Но она же не сломала ничего. — Мануэла, недоумевая, пожимает плечами.

Тишина становится неловкой. Маркиз хмурится, и я вижу, как он подбирает слова, чтобы не быть слишком строгим, но и не оставить проступок без внимания.

— Это не беспорядок, — говорит он наконец. — а неуважение к правилам в доме. Ты должна понимать последствия.

Мануэла опускает голову, и на секунду в ней исчезает озорство — остаётся только маленькая девочка, которой стыдно.

— Простите, папа, — бормочет она.

И тогда я делаю шаг вперёд. Я не хочу спорить с маркизом, но вижу, как дрожат у Мануэлы пальцы, и понимаю: наказание сейчас не научит её, а только заставит бояться.

— Дон Густаво, — тихо говорю я. — Думаю, достаточно будет, если Мануэла поможет садовнику сегодня после обеда — пусть узнает, откуда берутся эти ящерицы, где живут. Тогда она поймёт, что с ними нельзя обращаться как с игрушками.

Все смотрят на меня: маркиз — с лёгким удивлением, Роза — с интересом, Мануэла — исподлобья, будто не верит, что кто-то за неё вступился.

32 Глава

Куба остаётся позади. Словно серая тень на горизонте, она растворяется в дрожащем мареве. Корабль покачивается на ленивых волнах, будто не хочет уходить от берега. Я стою у борта, прижимая к себе Лео, и смотрю, как остров тает словно дурной сон, который хочется забыть, но он всё равно будет сниться.

Роза и Мануэла сидят на скамье неподалёку. Мануэла болтает ногами и без конца теребит ленты на платье, а Роза, серьёзная, похожая на маленькую старушку, следит за каждым моим движением, словно боится, что я исчезну, если отвести взгляд.

— Мы скоро будем в Мехико? — Роза спрашивает не из любопытства. Она хочет прогнать воцарившуюся неожиданно тишину.

— Да, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Мы плывём в замечательное место. Пансион для сеньорит вроде вас расположен при монастыре иеронимитов в самом центре Мехико. Там учат чтению и письму, а также у них обширная библиотека. Уверена, вам понравится.

— А можно, чтобы там были ящерицы? — вдруг спрашивает Мануэла, и уголки её губ дрожат в озорной улыбке.

Роза закатывает глаза:

— Опять ты со своими ящерицами!

— Ну а что? Они же не кусаются.

Я улыбаюсь, и на мгновение тревога отступает. Но стоит мне снова посмотреть на море, оно вдруг кажется враждебным, бескрайним, полным невидимых угроз.

На палубе и правда непривычно тихо. Охрана, приставленная маркизом де лос Велесом, держится особняком. Двое чернокожих слуг, сильных и молчаливых, стоят у мачты, изредка переговариваясь на незнакомом наречии. Их спокойствие всегда казалось мне надёжным, словно каменная стена. Но сегодня их взгляды скользят по палубе, мачтам, по горизонту, будто они прислушиваются к звукам, которых не слышу я.

А потом ветер меняется. Он не просто усиливается — он становится злым, резким, будто кто-то швырнул в нас горсть песка. Паруса трепещут, матросы бегают, выкрикивая команды. И в тот момент, когда я хочу отвести девочек в каюту, Мануэла первой замечает чёрные силуэты на горизонте.

— Смотрите! Корабли! — кричит она, вытягивая руку вперёд.

Сначала я думаю, что это торговые суда или, может быть, военный фрегат, идущий по своим делам. Но чем ближе они подходят, тем отчётливее становятся очертания: острые линии корпуса, рваные флаги, отсутствие опознавательных знаков.

— Пираты, — шепчет один из матросов, и слова звучат как приговор. В его голосе нет страха — только усталость от того, что это снова происходит.

Фрегат резко меняет курс, но слишком поздно. Нас окружают.

В ту же секунду чернокожие слуги, которых маркиз приставил для защиты, переглядываются. Один из них кивает другому. И прежде чем я успеваю понять, что происходит, они, сорвавшись с места, бегут к борту, размахивая руками и выкрикивая что-то на своём языке.

Предатели подают сигналы.

Сердце рушится куда-то вниз, в самую глубину живота.

— Нет, только не это… — бормочу, прижимая Лео крепче.

Мануэла вцепляется в мою юбку, её пальцы впиваются в ткань, словно кошачьи когти. Роза застывает, будто окаменела, только