Пламя в небе - Софи Джордан

Странное волнение охватило мое существо от его зычной команды… от мерцающих светлых глаз, четко различимых даже сквозь вуаль. И не только от этого. Между нами возникло глубокое взаимопонимание. В этом мы были союзники.

До тех пор, пока все не закончится и он не узнает правду.

Поеживаясь, я завороженно смотрела на него и пыталась не думать о даме, что наблюдала за нами из-за занавесей.

Могучее тело воина накрыло меня, вдавливая в перину. Мои руки неуверенно вспорхнули к его груди, легли на чернильный узор. Я ощутила уверенные толчки его сердца. Между нами висело, мерцая, как ночь, переливаясь радужными цветами, черное опаловое ожерелье. Оно чиркнуло по моей коже и как будто выбило искру, окатив гудящим теплом. Потрясенная, я с шипением втянула в себя воздух.

Посмотрела вверх и заморгала, поражаясь тому, что увидели мои глаза. Зрение обострилось.

Сырой холод сбился в туман, клубившийся над кроватью. Через его плечо я устремила взгляд на ту ненавистную щель в занавесях. Этот же самый туман расползался по спальне. Я больше не видела лица дамы между шторами. Я не видела никого и ничего, кроме молочно-серой дымки. Туман густел, опускаясь на наше брачное ложе, мягкими, как подушечки пальцев, завитками обвивался вокруг наших тел, обволакивал нас… укрывал.

В толпе зрителей раздались возгласы. Отмечали, что туман сочится в узкие бойницы. Жаловались на крепчающий холод. Выражали недовольство по поводу плохой видимости. По полу зашаркали ноги, и я догадалась, что некоторые наблюдатели покидают спальню.

Мои губы изогнулись в радостной улыбке, и я возблагодарила силы природы за их неожиданное вмешательство.

Он тронул мое лицо, и улыбка на моих устах мгновенно угасла, все существо объяла тревога. Неужели он нарушит данное обещание? Неужели снимет с меня вуаль, дабы удовлетворить любопытство?

Я внутренне сжалась в комок, приготовившись к неизбежному. Но он не сделал попытки сорвать с меня покров, и через несколько мгновений я выдохнула с облегчением.

От прикосновения его руки сердце взбрыкивало, билось неровно. Вуаль препятствовала непосредственному контакту кожи о кожу, но я и через ткань остро ощущала его ласку, будто меня жгли каленым железом. Большим пальцем он стал поглаживать мою щеку, трогая тонкую материю. Я сумела сохранить самообладание – не вздрогнула, не отпрянула, но была ошеломлена тем, что я ему не безразлична, что он столь терпелив и нежен со мной, хотя мы были женаты всего несколько часов и он еще даже не видел моего лица.

– Доверься мне, – шепнул он мне на ухо, приблизив свое лицо к моему. От его теплого дыхания по телу прокатилась сладостная дрожь.

Довериться ему?

Я ничего не знала о нем, кроме того, что он слыл свирепым, жестоким воином, несущим смерть. Тем не менее он просил, чтобы я доверилась ему, хотя, казалось бы, зачем ему это надо. Он мог бы вообще не доводить дело до конца. Мог бы повести себя со мной, как ему вздумается.

Я чуть отодвинулась и заглянула в его глаза, смотревшие на меня со всей серьезностью, хоть он и не видел моего лица. И с изумлением осознала, что доверяю ему. Доверяю. Этому незнакомцу. Своему мужу.

Я кивнула.

И тогда он улыбнулся. Медленно раздвинул губы в обольстительной улыбке, от которой внутри у меня все обмерло.

Этот мужчина, даже когда был мрачным, поражал воображение, но с улыбкой… С улыбкой он был непристойно прекрасен.

– Все еще не обрела дар речи? – спросил он.

– Я… – сипло выдавила я и, смочив слюной горло, произнесла более или менее внятно: – Я тебе доверяю.

Я велела себе расслабиться и снова погрузилась в перину, выражая готовность.

Он не заставил себя ждать.

Накрыл меня собой, ногами раздвинув мои ноги.

Мое дыхание участилось, ткань на лице трепетала, грудь тяжело вздымалась и опускалась. Одолеваемая порывом вцепиться во что-нибудь, обрести устойчивость, я невольно подняла руки к его плечам, впилась пальцами в его стальные мускулы. И мне казалось, что он надежен, как скала. Наверное, сумел бы выдержать любую бурю.

Он чуть поменял положение, прижимаясь ко мне пахом. Я охнула, ощутив пульсацию его горячего мужского естества. Только ткань сорочки разделяла нас. Но это была не преграда.

– Все будет хорошо, – заверил он меня и нахмурился. – Я бы тебя поцеловал…

– Но нельзя, – закончила я за него, хотя сердце радостно защемило, едва я представила, как его губы сливаются с моими.

Эти губы. Рельефные, выразительные, излишне мягкие для столь сурового мужчины. Я не удержалась от соблазна. Отняла руку от его плеча и кончиками пальцев пытливо… робко провела по его губам, пытаясь представить, что я почувствовала бы, если б он меня поцеловал. В этом отношении опыт у меня был небогатый. Я целовалась один раз в жизни – со Стигом.

Он застыл, нависая надо мной, и я испугалась, что совершила оплошность. Может, я зря проявила инициативу? Может, следовало лежать неподвижно, как дохлая рыба? Откуда мне знать, как себя вести?

Он чуть повернул голову и прижался горячим открытым ртом к моей ладони, медленно водя по ней языком, словно пробуя на вкус, и я напрочь позабыла про то, что должна или не должна делать. Вся рука будто воспламенилась.

Проклятье! Что со мной происходит?

Он взял мою вторую руку и запечатлел жаркий поцелуй прямо поверх повязки, под которой все еще саднила рана, оставленная кинжалом священника. Как ни странно, я все равно ощутила покалывание. Вырезанный крест жужжащим пощипыванием отозвался на его ласку.

– Уф, – выдохнула я и тут же ойкнула, среагировав на толчок его бедер. Ибо почувствовала, что он… возбужден. Распален. Жаждет меня. Больше не безразличен ко мне, как это было, когда он первый раз приблизился к брачному ложу.

Им владело вожделение.

Прижавшись ртом к внутренней стороне запястья, он наконец выпустил мою руку и перенес губы на шею, осыпая ее жгуче-нежными поцелуями, которые опровергали все мои представления о нем. Что он Зверь. Ужасающе громадный варвар. Беспощадный. Немилосердный. Настолько сильный, что может голыми руками разорвать человека, если пожелает.

Я запрокинула голову, инстинктивно подставляя ему всю шею, а сама взахлеб вдыхала окутывавшую нас холодную влагу. Воздух был студеный, как морозным утром, но мне было жарко. Мучительно жарко.

Он принял мой дар, зубами легонько бороздя по упругой коже, языком смакуя меня на вкус, будто вкушал изысканное угощение.

Я была одержима. Мое тело мне не принадлежало. Словно это было и не мое тело вовсе. Оно горело. Пылало, соприкасаясь с его телом. Два огня слились в единое адское пламя.

Жар