В руках подонка - Виктория Вашингтон

Я скрестила руки, чувствуя, как внутри всё напряглось.

— Удачи, — сказала я ровно. — Я молчу.

Он слегка улыбнулся.

— Посмотрим.

Мы замолчали.

Но теперь тишина была другой.

Плотной.

Жгучей.

Как будто от неё некуда было деться.

Я почувствовала, как тепло его тела исходит слишком близко.

И ненавидела себя за то, что это меняет что-то внутри.

Минуты тянулись мучительно долго.

Я не двигалась, не издавала ни звука, но чувствовала его присутствие слишком отчётливо.

Как будто пространство в машине сжалось, сузилось, оставив между нами слишком мало воздуха.

Я старалась не обращать внимания на его тепло, на то, как его дыхание иногда становилось чуть глубже.

Но чем дольше длилось молчание, тем больше внутри всё сжималось.

Я не позволю ему выиграть.

Я не позволю ему заставить меня говорить первой.

Прошла, наверное, вечность, прежде чем он пошевелился.

Я краем глаза заметила, как он убрал руку с руля, положил её на колено, потом лениво повернул голову в мою сторону.

Я не собиралась смотреть на него.

Но он ждал.

Долго. Уверенно.

— Так и будешь играть в статую?

Я не ответила.

Но сердце стукнуло сильнее.

— Интересно, — задумчиво протянул он. — Как долго ты сможешь игнорировать то, что мы заперты здесь вместе?

Я выдохнула сквозь стиснутые зубы.

— Я прекрасно осознаю, где я.

— Но ведёшь себя так, будто можешь это отрицать.

Я медленно повернула голову, встречая его взгляд.

Тёмный. Насмешливый.

И слишком внимательный.

— Может, я просто предпочитаю не думать о том, насколько мне не повезло?

Его губы дрогнули.

— Не повезло?

— Сомневаешься?

Он чуть склонил голову набок.

— Ты уверена, что не наоборот?

— Что?

— Что это не ты — моя неудача?

Я не сдержалась.

Я повернулась к нему полностью, глядя прямо в его глаза.

— Тогда почему ты всегда оказываешься рядом?

Он медленно улыбнулся.

— А ты — со мной?

В груди всё напряглось.

Я поняла, что он снова загнал меня в угол.

И самое ужасное…

Я не могла отвергнуть его слова.

Потому что они были близки к правде. Я ведь из-за отца сама оказалась в этой ситуации.

31

В машине становилось всё холоднее.

Сначала я пыталась не обращать внимания, игнорировала, старалась сосредоточиться на том, что главное — дождаться помощи и уехать отсюда как можно быстрее.

Но потом холод начал прокрадываться под кожу, пробираясь сквозь ткань одежды, заставляя мышцы непроизвольно напрягаться.

Я сжала зубы, стиснула руки на коленях, но уже спустя пару минут почувствовала, как непроизвольно дрожу.

Чёрт.

Дамьен ничего не говорил.

Но он видел.

Конечно, видел.

Видел, как я стараюсь сидеть неподвижно, как мои плечи напрягаются, как губы чуть дрожат от холода, несмотря на то, что я сжала их в тонкую линию.

И именно поэтому его следующий поступок заставил меня замереть ещё сильнее.

Я почувствовала движение.

Затем тёплая тяжесть упала мне на колени.

Я опустила взгляд.

Его куртка.

Большая. Тяжёлая. Пропитанная его запахом.

Я резко подняла глаза на него.

— Что это? — мой голос прозвучал тише, чем хотелось.

Дамьен даже не посмотрел в мою сторону.

— Куртка.

Я стиснула зубы.

— Спасибо, капитан Очевидность.

Он всё так же не глядел на меня, просто убрал руку, будто это вообще не имело значения.

— Прекрати дрожать, если не хочешь замёрзнуть еще сильнее.

Я не взяла её.

Я смотрела на эту куртку, как будто она была ловушкой, которую он расставил специально.

Потому что так и было.

Это был его способ вторгнуться в моё пространство, заставить меня почувствовать его присутствие ещё сильнее.

— Мне не нужна твоя жалость.

На этот раз он повернул голову.

И его взгляд…

Спокойный. Насмешливый. Опасный.

— Это не жалость, Дарин. Это здравый смысл.

Я смотрела на него.

Слишком долго.

Слишком пристально.

Он снова повернул голову к лобовому стеклу, не придавая этому значения, но я знала, что он ждал.

Ждал, когда я сломаюсь.

Когда возьму эту чёртову куртку, признавая, что нуждаюсь в нём хотя бы в этом.

Я сжала кулаки.

Но холод…

Чёрт.

Я резко схватила её, накинула на плечи и опустила голову, делая вид, что ничего не произошло.

— Вот и умница, — пробормотал он лениво.

Я стиснула зубы.

— Заткнись.

Он усмехнулся.

И этой усмешки хватило, чтобы внутри меня всё закипело ещё сильнее, чем было до этого.

Тишина снова растянулась, но теперь она была другой.

Она пульсировала между нами, словно напряжённая струна, готовая лопнуть при малейшем движении.

Я чувствовала, как моё тело медленно согревается под его курткой, но вместо облегчения это злило меня ещё больше.

Я ненавидела это.

Ненавидела, что чувствую его запах так близко.

Ненавидела, что моё тело отзывается на его тепло, несмотря на всё, что он сделал, несмотря на всё, что он собой представляет.

Я перевела дыхание.

Соберись.

Но именно в этот момент он заговорил.

— Знаешь, что меня больше всего раздражает в тебе, Дарин?

Я моргнула, медленно повернув голову к нему.

— Что?

Он не смотрел на меня.

Просто спокойно сидел, как будто говорил о чём-то незначительном.

— Ты слишком упрямая.

Я скрестила руки на груди.

— Я называю это принципиальностью.

Он усмехнулся.

— Нет. Это нечто другое.

Я нахмурилась.

— И что же?

Он медленно повернул голову, встретившись со мной взглядом.

— Это страх.

Я замерла.

Мои пальцы сжались на подлокотнике.

— С чего ты взял, что я чего-то боюсь?

Он склонил голову набок, наблюдая за мной слишком пристально.

— Ты всегда боишься того, что не можешь контролировать.

Я скрипнула зубами.

— Это называется разумным подходом.

— Нет, это называется паническим бегством.

Я напряглась.

Он специально.

Он специально заставляет меня кипеть.

И самое ужасное — он знает, что это работает.

— Ты бредишь, Дамьен.

— Правда? — он усмехнулся. — А как ты объяснишь, что всякий раз, когда между нами становится… жарко, ты делаешь всё, чтобы отвернуться?

Я напряглась так сильно, что едва сдержала вздох.

— Ты переоцениваешь своё влияние на меня.

— Да? — его голос стал ниже, мягче. Опаснее.

— Да.

Он чуть прищурился.

— Тогда почему ты сейчас так крепко сжала пальцы на подлокотнике?

Моё сердце пропустило удар.

Я тут же разжала пальцы, стиснув зубы.

Он усмехнулся.

— Вот о чём я говорю.

Я резко повернулась к окну.

Но он не собирался останавливаться.

— Тебя злю не я.

— О, не льсти себе, Дамьен, — я усмехнулась. — Ты действительно раздражаешь.

Он чуть наклонился вперёд, опираясь локтем на руль.

— Но злит тебя не это.

Я чувствовала его взгляд на себе.

Слишком близко.

Слишком проницательно.

— Тебя злит, что тебе хочется меня чувствовать.

Я