В руках подонка - Виктория Вашингтон

Но прежде чем я успела что-то сказать, Эван сделал шаг вперёд, его голос разрезал воздух, как нож.

— Райан, нам пора идти, — сказал он резко, стараясь звучать спокойно, но его тон был слишком жёстким.

Райан нахмурился, его рука всё ещё крепко держала ладонь Дамьена.

— Нет! — он повернулся ко мне, ожидая поддержки. — Мама!

Я замерла. Каждое слово Райана било, как молот по стеклу, и это стекло трещало где-то внутри меня. Я встретилась взглядом с Дамьеном, надеясь увидеть хотя бы тень сомнения в его глазах. Но он, как всегда, был неколебим.

— Дарин, — Эван произнёс моё имя тихо, почти умоляюще. — Ты же понимаешь, что это не лучший момент.

Я не знала, что ответить. Слова застряли в горле, как кляп, мешая нормально дышать. Мой взгляд метался между Райаном, который смотрел на меня с надеждой, и Эваном, в котором кипело негодование. Но хуже всего было то, что рядом стоял Дамьен. Его взгляд был почти вызывающим, словно он бросал мне вызов — решишься ли ты?

— Это не обсуждается, — наконец сказала я, поднимая подбородок. — Райан, иди сюда.

Мой сын нахмурился, но не сдвинулся с места.

— Я хочу с ним, — его голос стал тише, но от этого ещё больнее. — Почему нет?

— Потому что я сказала “нет”, — резко ответила я, пытаясь удержаться от срыва.

Райан отвернулся, его губы дрогнули, и он вдруг прижался к Дамьену. Моё сердце замерло, когда я увидела, как Дамьен мягко положил руку ему на спину, защищая, словно это было самым естественным для него.

— Хватит, — Эван больше не мог сдерживаться. Он сделал шаг вперёд, и я заметила, как его плечи напряглись. — Ты не можешь просто появляться здесь, как тебе вздумается, и разрушать всё.

— Разрушать? — Дамьен чуть приподнял бровь, его голос был убийственно спокойным. — Ты называешь разрушением то, что я общаюсь с собственным сыном?

Эти слова эхом отразились внутри меня, и я сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони.

Сейчас я радовалась, что Райан маленький, и еще не понимает в полном объеме, что только что было сказано.

А вот по Эвану эти слова ударили сильно. Он, возможно, догадывался обо всем. Но ни разу не спросил прямо.

Эван вскинул руку, словно хотел поставить точку в этом разговоре.

— Ты делаешь хуже не только для неё, но и для ребёнка.

— А ты думаешь, ты лучше? — усмешка тронула губы Дамьена, но в его глазах не было ни капли веселья. — Ты считаешь, что можешь заменить меня?

Эван напрягся, и я поняла, что вот-вот произойдёт что-то необратимое. Я шагнула вперёд, вставая между ними, чувствуя, как моё дыхание становится поверхностным.

— Хватит! — выкрикнула я, пытаясь перекричать их напряжение. — Оба!

Мужчины замолчали, но их взгляды продолжали метаться, словно они всё ещё боролись, только теперь молча. Я повернулась к Райану, который смотрел на нас с испуганными глазами.

— Райан, иди сюда, пожалуйста, — я протянула к нему руку.

Он колебался, но потом всё же сделал шаг ко мне. Я подхватила его, прижимая к себе, словно боялась, что он может исчезнуть.

— Мы уходим, — сказала я твёрдо, даже не глядя на Дамьена.

— Дарин… — его голос прозвучал тихо, но я резко повернулась к нему, перебив:

— Нет. Ты сделал свой выбор давно. Теперь дай мне сделать мой.

Я не ждала ответа. Просто развернулась и пошла прочь, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Эван шагал рядом, и я слышала, как он что-то говорит, пытаясь утешить меня, но я не слушала.

* * *

Дом окутала тишина. Райан уже давно спал в своей комнате, его тихое дыхание казалось единственным звуком в этом ночном спокойствии. Я сидела на диване, обхватив руками кружку с остывшим чаем, но даже тепло её стенок не могло согреть меня. Всё, что произошло за этот день, висело в воздухе, тяжелым грузом давя на грудь.

Эван вошёл в комнату тихо, словно боялся потревожить эту хрупкую паузу. Я не подняла глаз, когда он сел напротив, но чувствовала его взгляд на себе. Этот разговор был неизбежен, и мы оба знали это.

— Ты знала, что он отец, — начал Эван, и его голос прозвучал мягко, но в нём пряталась сталь. — Почему ты мне не сказала?

Я вздохнула, ощущая, как воздух, кажется, царапает горло. Этот вопрос был слишком сложным, слишком болезненным.

— Потому что это ничего бы не изменило, — тихо ответила я, отставляя кружку на стол. — Потому что я боялась, что он появится в нашей жизни, что всё разрушит. И потому что… — Я замолчала, чувствуя, как в горле встает ком. — Потому что мне было проще так.

Эван наклонился вперёд, его локти упёрлись в колени. Его лицо было напряжённым, почти злым, но в его глазах я увидела разочарование.

— Проще для кого, Дарин? Для тебя? Для него? Или для Райана? А может для меня? С учетом того, что он не успел появится, а Райан к нему уже тянется?

Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы жгут веки. Конечно, я понимала. Но признаться себе в этом было ещё труднее, чем скрывать правду.

— Эван, — сказала я, открывая глаза и глядя на него прямо. — Ты знаешь, как он к тебе относится. И он любит тебя.

— Но я не его отец, — его голос дрогнул, но он не отвёл взгляда. — Он не мой сын. Как бы я ни старался, он никогда не будет моим. Потому что, когда он вырастет, когда начнёт задавать вопросы… что я ему скажу?

— Ты скажешь ему, что любил его больше всего на свете, — мой голос дрогнул, но я попыталась сохранить твёрдость. — Что ты был рядом, когда никто другой не был. Что ты сделал всё, чтобы он был счастлив.

Эван покачал головой, устало вздохнув.

— Это не то, что он захочет услышать. Он захочет знать правду. И знаешь, я не виню его за это.

Мы замолчали, и тишина между нами стала ещё громче. Я отвернулась, не в силах смотреть на его лицо, слишком честное и слишком понимающее.

— Почему ты не сказала ему? — снова спросил Эван, и его голос был уже мягче. — Ты ведь знала, что это может случиться.

— Потому что я не хотела, чтобы он страдал, — прошептала я. — Потому что я думала, что смогу защитить его. И тебя.

Эван откинулся назад, глядя на потолок, словно ища там ответы.

— Ты не можешь его защитить. Не от этого. Он имеет право знать правду.

— Может быть, но не сейчас, — я резко повернулась к нему,