Дракон, которого я не выбирала - Ольга Грибова

— Лиона, а кто такая эльтиара? — спросила я, вспомнив, как меня называл Морган.

— Это древняя легенда, — охотно ответила девочка. Она вообще любила объяснять мне что-то о драконах, явно чувствуя в такие минуты свое превосходство. — О-о-очень редко дракон и драконица находят сокровище друг в друге и создают истинную пару. Считается, что им невероятно повезло.

— Почему? — не поняла я.

— Понимаешь, драконы по сути своей бессмертны. Но природа так устроена, что пытается все уравновесить. Представляешь, что было бы, живи все драконы вечно? Они бы заполонили мир! Вот тут-то и вмешалась природа, создав нерушимую смертельную привязку к сокровищу. Так жизнь нашего вида ограничилась жизнью сокровища. Ведь дракон, потерявший его, тоже погибает.

— Как интересно, — пробормотала я. — Получается, дракон живет столько, сколько живет его сокровище?

— Ага, — кивнула Лиона. — И вот здесь проявляется особенность истинной пары. Когда драконы находят сокровище друг в друге…

— Они становятся бессмертными! — выпалила я, осенившую меня догадку.

— Именно, — кивнула девочка. — Возможно, давным давно, когда нас было много, такая пара могла сложиться, но теперь это лишь небылица.

Я вздохнула. У нас с Морганом все это могло быть, не вмешайся Фрост.

Так мы проводили вечера — болтая обо всем на свете. А вскоре Лиона доказала, что крутится вокруг меня вовсе не по тем глупым причинам, что я себе надумала. Девочка понимала, что рано или поздно беременность даст о себе знать не самым лучшим образом и хотела помочь.

Это случилось в один из вечеров, когда мы сидели возле камина и болтали — я, Лиона и Ред в окружении котов. Как говорится, ничто не предвещало беды. А потом в какой-то момент мне вдруг показалось, что тени в углах стали гуще и чернее. Я списала это на приближающуюся ночь. Но когда темнота, будто живая, поползла к нам из углов по стенам и полу, я поняла, что творится странное.

Звуки притупились, краски поблекли, как если бы их присыпало пеплом, а тени вытянулись и переплелись, становясь гуще.

— Что происходит? — пробормотала я.

Ред с Лионой оглянулись по сторонам. Увидев тьму, парень вскочил на ноги, а девочка вздохнула.

— Началось, — сказала она. — Твой малыш пробует свои силы.

— Это делает ребенок? — ужаснулась я. — Но зачем?

— Магия пробуждается в маленьком драконе еще до рождения, — пояснил Ред. — А вот умение ее контролировать приходит позже.

Тьма подбиралась со всех сторон, не падая сверху, а вырастая из пола и стен, из самого воздуха. Она не была полной, скорее сумеречной, вязкой, как густой дым. Вот она уже коснулась моего подола, потянулась к рукам и животу.

— Тихо! — выпалила Лиона. — Не буянь.

Она шагнула вперед и погрозила пальцем моему животу. Она в самом деле говорила с еще нерожденным ребенком. А чтобы это наверняка сработало, подключила свою магию. Взмахнула рукой, прогоняя тьму, и та поразительно быстро ей подчинилась.

Сквозь сгустки тьмы прорезался свет. Не яркий и слепящий, а спокойный, как отблеск свечи в сумерках. Он не разгонял тьму силой, а словно уговаривал ее отступить. Шаг за шагом тени ослабевали, расползались, таяли, не выдерживая чужого присутствия.

Краски вернулись. Воздух снова наполнился звуками, мир обрел прежние очертания. А главное — неприятное тянущее давление в животе исчезло. Я судорожно вдохнула и лишь тогда поняла, что все это время не дышала.

Лиона победно улыбнулась, пока Ред не сводил с нее восхищенного взгляда. Вот только расслабились мы рано. Я уже открыла рот, чтобы поблагодарить девочку, как вокруг началась новая волна изменений. На этот раз она не имела ничего общего с тьмой. Это был лед!

— Ох! — испугалась даже Лиона. — С этим я не помогу. Холод не моя стихия.

— Все происходит само собой, — попыталась я оправдаться. — Я этим не управляю!

Температура в комнате рухнула почти мгновенно, будто кто-то распахнул дверь в вечную зиму. Воздух стал острым, колючим, каждый вдох резал легкие. Сначала иней проступил на стенах — тонкими узорами, похожими на паутину, затем он пополз дальше, сплетаясь, утолщаясь, превращаясь в настоящие ледяные пласты. Камень трещал, сдаваясь холоду.

Коты, сбившись в кучу, придвинулись ближе к камину в отчаянной попытке согреться. Впрочем, это их не спасло. Огонь быстро погас, холод победил и его. Он стекал вниз по стенам, оплетал мебель, добрался до пола. Лед расползался по каменным плитам медленно, неумолимо, как живое существо, выбирающее жертву. Там, где он проходил, оставалась мертвая гладь, скользкая и опасная.

Все мы невольно попятились, когда лед подобрался к ногам. Нами двигал страх. Казалось, стоит соприкоснуться с холодом и замерзнешь как все вокруг.

— Твой хвост! — воскликнула Лиона, указав на Ворчуна. — Он весь во льду.

Ворчун дернулся, но хвост намертво примерз к полу. Опасность оказалась не надуманной. Нам действительно грозило замерзнуть насмерть.

Я попыталась двинуться, но подошвы уже схватило морозом. Ноги мгновенно онемели, пальцы перестали слушаться. Изо рта вырвался пар, тут же рассыпавшийся в воздухе серебристой дымкой. Я видела, как дрожат руки Лионы, как Ред сжал кулаки, словно пытаясь согреться усилием воли.

Мороз поднимался выше, цеплялся за одежду, пробирался под кожу. Дыхание сбивалось, сердце колотилось слишком быстро.

— Х-холодно… — пожаловалась Черная.

Лиона тут же подхватила черного котенка на руки, а Ред, недолго думая, взял на руки саму девочку. Но она протестующе взвизгнула, и пришлось ее отпустить.

Тогда Ред, загородив нас собой, вступил в битву с зимой. Его огонь против льда.

Он шагнул вперед, широко расставив ноги, словно врастая в пол. Плечи напряглись, дыхание стало глубоким и ровным, слишком спокойным для человека, вокруг которого царит смертельный холод. Ред медленно поднял руки, и между его ладонями вспыхнуло пламя.

Огонь разгорелся постепенно. Не дикий и рвущийся во все стороны, а собранный, плотный, послушный. Ред специально его сдерживал. Его задачей было растопить лед, а не спалить дворец.

Пламя обвило руки парня, потекло по венам светящимися жилами, отразилось в глазах, и мороз дрогнул. Воздух зашипел, лед на полу поплыл, покрываясь сетью тонких трещин. Ред сделал выпад вперед — и пламя рванулось следом, ударило волной. Ледяные узоры на стенах потемнели, оплыли, начали стекать мутной водой. Там, где миг назад была смертоносная гладь, появились лужи и пар.

Стены плакали водопадом, потолок осыпался ледяной крошкой. Зима отступала, шаг за шагом, не выдерживая напора