Интервью с бандитами. Будешь под нами - Алена Бондар

— Нет уж. Пусть идёт с нами. Так она сама поймёт, что ей здесь не место, и свалит, — ровно выпаливает Макс.

Ах вот какая у него мотивация. Я-то думала, что мужчина согласился взять меня с собой, чтобы я под ногами не мешалась и увидела всё своими глазами. Хотя я ведь сама сказала, что так побыстрее от них отвяжусь… Но не суть.

А оказывается — чтобы я увидела, ужаснулась и сбежала. С учётом, что меня здесь никто не держит, уйти я вольна в любой момент.

Так ведь?

— Макс, она будет мешать, — с нажимом и агрессивно выдвигает Влад.

— Она уже мешает. Но я с этим смирился, — не прогибаясь произносит Макс.

— Делай что хочешь, — психует Влад и поднимается с кровати. — Но если она что-то испортит, то это будет твой косяк, — выдвигает как условие и уходит, громко хлопнув дверью.

И теперь внимание мужчины сосредотачивается на мне. И не сказать, что от этого становится легче. От этого становится тревожнее.

У мужчин произошёл конфликт, я недавно держала нож у горла Макса, а сейчас мы остались наедине. Комната будто уменьшилась. Воздух стал плотнее. А его взгляд — тяжелее.

— Может, я пойду? — дрожащим голосом спрашиваю.

— Рано, Лера, — жёстко выдаёт он. — Ты должна научиться слушаться. Иначе ты уходишь и дальше будешь предоставлена самой себе, — заканчивает он, не повышая голоса.

— О чём ты? — спрашиваю, даже не моргая.

Слёзы постепенно высыхают, а моя тревога внутри набирает обороты.

— Если ты кончила, то это не было насилием, — выдаёт он неожиданно. — А сейчас покажи мне, что ты умеешь слушаться. Иначе я выставлю тебя на улицу прямо сейчас.

Глава 12 Валерия

— Встань на колени и держись руками за изголовье, — властно командует Макс, и я смотрю на него во все глаза.

Я слышала его слова, и они не звучали как угроза. Они звучали как предупреждение. Холодное. Точное.

Он действительно выставит меня вон — и тогда я должна буду сама за себя постоять. Выстоять в той схватке, где я полный ноль. Где у меня нет ни силы, ни оружия, ни даже остатков прежней уверенности.

Поднимаюсь и встаю на колени, не ожидая ничего хорошего. Колени упираются в матрас, спина сама собой напрягается. Внутри всё сжимается в тугой, тяжёлый комок.

— Умница. Инстинкт самосохранения ещё работает, — хвалит мужчина спокойным голосом. — Но наказать тебя нужно, — выдаёт неожиданно.

И в следующее мгновение на мою ягодицу прилетает шлепок его горячей ладонью. Звук резко, оглушительно разлетается по комнате — вместе с моим аханьем. Жжение вспыхивает мгновенно, острое, обжигающее.

— Что ты делаешь? — всё ещё пребывая в шоке, спрашиваю срывающимся голосом.

— Я же сказал: ты показываешь, что умеешь подчиняться, — ровно выдаёт он.

И на вторую половинку попы прилетает такой же шлепок. Ещё жёстче. Ещё звонче. Теперь ягодицы горят огнём, кожа пульсирует, а моя гордость в очередной раз растоптана.

Я чувствую, как она крошится где-то глубоко внутри — вместе с остатками сопротивления.

— Я же просила, — цежу сквозь зубы. — Я же просила, — повторяю сорванным голосом, в котором плещется бессилие.

— Хочешь жить? — спрашивает он и оглаживает по ягодице. — Тогда подчиняйся. Я должен быть в тебе уверен, — добавляет весомо.

А я опускаю голову и мысленно уже проклинаю его. Придурок. Подчинения ему не хватает.

Это не подчинение. Это ломание.

Медленное, методичное, унизительное.

И самое страшное — что я понимаю: выбора у меня почти нет.

— Это насилие, — выдаю на грани слышимости.

Но, похоже, не так тихо, чтобы мужчина меня не услышал.

— Показать тебе, что такое насилие? Или доказать, что ты не права? — даёт он мне выбор, в котором нет правильного ответа.

— Макс, я слушаюсь, — тут же отмазываюсь.

— Пиздеть будешь кому-нибудь другому. Я видел, что видел. И я понимаю, чем ты руководствуешься. Выбирай! — давит он интонацией, опять загоняя в угол. В его тоне нет ярости. Только холодная, абсолютная уверенность, от которой хочется сжаться в комок.

— Тогда второе, — тихо произношу.

— Прогнись сильнее, — приказывает он.

И я, скрепя зубами, делаю и это. Убеждаю себя, что скоро всё закончится. Что скоро он покажет то, что хочет, и отстанет от меня. Но…

Мужчина действует коварно, совершенно подрывая всю мою уверенность в себе. Помимо того, что шлепки так же обрушиваются на мою попу, он ещё и второй рукой ныряет к складочкам лона и, раздвинув их, проникает в меня пальцами.

— Макс, прекрати, — прошу его тихо дрожащим голосом, наполненным протестом.

Я сопротивляюсь. Я не хочу продолжения. Но мужчина испытывает меня. А я держусь из последних сил, потому что от этого зависит моя жизнь.

Влад категорически против, чтобы я влазила в дела мужчин, а я категорически против оставаться в роли девочки для секса. И именно поэтому я терплю. Терплю, стиснув зубы и ненавидя каждую секунду.

Мужчина не прекращает меня ласкать и легонько потрахивать. Более того — он опять шлёпает меня по попе, и я вздрагиваю, потому что не понимаю, что именно просыпается внутри.

Я хочу кричать. Хочу пошевелиться, вырваться, ударить. Но вместо этого ещё сильнее прогибаюсь в пояснице. А он без усилий прогибает меня дальше. Словно моё тело уже больше слушается его, чем меня.

Входит всё свободнее в лоно через ту клятую сетку и трахает меня пальцами. Глубже. Увереннее. И я чувствую, как внутри поднимается горячая, унизительная волна, которую я изо всех сил пытаюсь задавить.

Макс проводит рукой от основания шеи по позвоночнику и заканчивает путь на пояснице. Медленно. Собственнически. А потом встаёт плотнее и приставляет член к лону.

— Нет, — твердо произношу и отпускаю изголовье кровати.

Я разгибаюсь — и он тут же ставит меня на место словами. Этот гребаный манипулятор удерживает меня не физически, а морально. Одним только голосом. Одним только знанием, что у меня нет выбора.

— Подчинение, Лера, — напоминает он.

— Да будь ты проклят, — приглушённо высказываюсь и вновь ухватываюсь за металлические прутья руками, прогибаясь в пояснице.

Гордость трещит. Злость кипит. Но я делаю, что сказано.

А он входит в меня полностью, показывая своё главенство. Полностью перекрывая меня собой. Тяжесть его тела, жар, растяжение — всё сразу обрушивается внутрь, выбивая воздух из лёгких.

И вместе с этим — новая, ещё более острая волна беспомощности накатывает. И не только она…

Макс наклоняется ко мне, кладёт одну руку на мою, а второй обхватывает мою шею и начинает входить всё быстрее.

Под моё сопение. Под мой озвученный протест. Под моё медленное плавление.

Я злюсь и закипаю внутри.