Как похитить ангела - Татьяна Хьюстон

Эян отстранился от моего клитора, и я почти застонала от потери, но он уже менял позицию. Я почувствовала, как матрас прогибается под его весом — он перекатывался на спину, устраиваясь подо мной. Хасан сзади на мгновение замер, давая братьям перестроиться. Они двигались слаженно, будто репетировали эту смену позы сотню раз — хотя я знала, что они просто чувствуют друг друга. Всегда чувствовали.

— Доверься нам, — прошептал Саймон мне на ухо, помогая сменить положение. Его руки были тёплыми и уверенными. — Мы тебя не уроним.

Они перевернули меня — бережно, но настойчиво. Теперь я лежала лицом вниз, животом на животе Эяна, чувствуя его тепло под собой, его грудь, прижатую к моей. Я слышала, как бьётся его сердце — быстро, взволнованно. Его эрекция скользнула по внутренней стороне моего бедра, и он тихо застонал.

— Можно?.. — прошептал он, и в его голосе была та самая смесь робости и надежды, которая всегда меня трогала. Даже сейчас, даже после всего, он всё ещё спрашивал.

Я приподняла бёдра — молчаливое «да». И он вошёл в меня снизу — медленно, глубоко, заполняя меня так, как не заполнял ещё никто этой ночью. Я застонала от ощущения наполненности — теперь уже двойной: Эян вагинально, снизу, Хасан анально, сзади.

— Вот так... — выдохнул Эян мне в шею, и его пальцы сжали мои бёдра. — Теперь я тебя держу. Ты в безопасности.

Хасан остался сзади — там же, в анале, — только теперь под другим углом, потому что я лежала на Эяне. Он снова вошёл до конца, и я вскрикнула от ощущения двойной наполненности. Два брата внутри меня одновременно. Один снизу, один сзади. Моё тело натянулось как струна.

— Твою мать... — выдохнул Хасан, замирая на секунду. — Ты... это...

— Невероятно, — закончил за него Саймон. Он уже стоял у края кровати — я чувствовала его запах, кофе и книги, прямо над своим лицом. Моя голова покоилась на плече Эяна, и мне достаточно было чуть приподнять её, чтобы оказаться на уровне его паха. — Открой рот, Таня.

Саймон. Всегда Саймон. Даже сейчас, даже в такой момент — он назвал меня по имени. И от этого звука — «Таня» вместо «ангел» — у меня по спине пробежали мурашки.

Я приподняла голову с плеча Эяна и открыла рот. Саймон вошёл — глубоко, но осторожно, давая мне привыкнуть. Его пальцы зарылись в мои волосы, придерживая голову. Теперь я была полностью заполнена. Трое братьев. Три точки проникновения. Эян снизу — вагинально. Хасан сзади — анально. Саймон у рта — орально. Я не могла пошевелиться, не могла издать ни звука, кроме приглушённых стонов. Я могла только чувствовать. И чувствовала я всё.

Они начали двигаться — не одновременно, а по очереди, создавая ритм, похожий на волну. Эян снизу — медленно, глубоко, его руки держали меня за талию, а губы шептали нежности в моё плечо. Хасан сзади — резче, властнее, его пальцы впивались в мои бёдра. Саймон у рта — контролируя глубину, давая мне дышать между движениями. Они не сговаривались, но двигались так слаженно, будто репетировали эту позу годами.

— Наша, — прорычал Хасан, и его ритм сбился. — Наша, наша, наша...

— Полностью, — выдохнул Эян снизу, и я почувствовала, как его пальцы на моих бёдрах дрожат.

— Целиком, — закончил Саймон, и его голос был хриплым, сломанным, абсолютно потерявшим контроль.

И это стало последней каплей. Мой оргазм накрыл меня — слепящий, оглушительный, всепоглощающий. Я закричала вокруг плоти Саймона, и вибрация заставила его застонать. Хасан кончил почти одновременно со мной — с глухим рыком, изливаясь в меня. Эян — через несколько секунд, вскрикнув и прижав меня к себе до упора. Саймон кончил мне в рот — глубоко, с гортанным стоном, и я почувствовала его вкус на языке. Его тело сотрясала дрожь, его контроль рухнул окончательно и бесповоротно. Я сглотнула — осознанно, принимая его целиком, — и это простое действие заставило его застонать снова.

Мы замерли в этой позе на несколько секунд — одно переплетённое тело, четыре сбитых дыхания, четыре сердца, колотящихся в разном ритме.

А потом — тишина. Только дыхание. Тяжёлое, рваное, наше общее.

Чьи-то руки развязали шарф на моих глазах. Я заморгала, привыкая к свету. Передо мной было лицо Эяна — снизу, с подушки, — смущённое и сияющее одновременно. Он уже вытирал уголки моих губ уголком простыни.

— Прости... я не хотел... ну, то есть хотел, но... ты в порядке?

Я кивнула. Сил говорить не было. Саймон развязывал мои руки и массировал запястья, проверяя, не нарушено ли кровообращение. Его пальцы были тёплыми и осторожными.

— Следов нет, — констатировал он. — Хорошо.

Хасан молча притянул меня к себе на грудь, игнорируя беспорядок на моей коже и простынях. Я прижалась к нему, чувствуя, как бьётся его сердце — всё ещё быстро, но уже успокаиваясь. Эян прижался к моему боку. Саймон лёг с другой стороны. Мы все были грязные, потные, удовлетворённые.

— Теперь ты довольна? — спросил Хасан хрипло. — Мы достаточно тёмные и опасные для тебя, ангел?

Я улыбнулась и закрыла глаза. Моё тело было невесомым, мысли — вязкими, как мёд. Я чувствовала, как меня окутывает тепло — не только физическое, но и что-то ещё. Что-то, похожее на счастье.

— На сегодня хватит, — пробормотала я, уже проваливаясь в дрёму. — Завтра продолжим. У меня там ещё список. На десять страниц. С подпунктами.

Эян рассмеялся мне в плечо. Саймон тяжело вздохнул, но я чувствовала, как он улыбается в мои волосы. Хасан прижал меня крепче.

— Конечно, ангел. Конечно. Завтра. А сейчас отдыхай.

И я заснула — меня просто вырубило.

Глава 13. Насовсем

Солнце давно взошло и теперь вовсю заливало комнату, когда я проснулась во второй раз. Внизу кто-то гремел посудой — судя по звуку, Эян уже вовсю хозяйничал на кухне. Рядом никого не было, только смятые простыни, хранящие тепло трёх тел, и запах секса, въевшийся в подушки.

Я потянулась и тут же поморщилась от боли в запястьях и бёдрах. Опустила взгляд — синяки расцвели за ночь, тёмные, отчётливые следы пальцев Хасана. На бёдрах, на талии, на запястьях — там, где шёлковые галстуки впивались в кожу. Всё-таки следы остались. Я провела по ним кончиками пальцев и улыбнулась. Оно того стоило. Определённо.

На стуле рядом с кроватью лежала аккуратно сложенная одежда — моя собственная, та самая, что была на мне в день