Не убегай - Амина Асхадова

— Ммм, ясно, — протягиваю.

— А папа когда вернется? — спрашивает Пашка.

Этот вопрос я оставляю без ответа, потому что и сама не знаю на него ответ.

— Мама уже который день плачет. Она даже вышла на работу — консультантом в магазин одежды, — поясняет брат. — Приходит нервная, без настроения, а вечерами уезжает к тете Лике. Ты же не собираешься возвращаться во Францию, Ад? Не оставишь нас?

— Нет, братик. У меня же учеба, — успокаиваю его.

— А так бы уехала?

— Может быть, — пожимаю плечами.

— А дом же у нас не отберут? Мама переживает…

Машина останавливается рядом с нашими воротами, и Мурад перебивает меня:

— Дом не отберут. Не переживай, малой.

— Спасибо, — благодарит Пашка и выпрыгивает из машины. — До свидания, Мурад.

Я тянусь к дверце и бросаю:

— Ну, пока?..

Помедлив, я все же выхожу из машины. Пашка уже убежал в дом, быстро справившись с калиткой, и я планирую сделать то же самое, пока Мурад не хватает меня за запястье и не придавливает к машине своим весом, фиксируя мое запястье.

И когда он только успел выйти из машины?!

— Что ты…

Над макушкой раздается его голос:

— Пригласи меня домой.

— Что?

— Надо поговорить, — спокойно отвечает он, дыша мне в затылок. — Наедине. Без Зои и твоих родных.

— Не думаю, что сейчас хорошее время, — мямлю, стараясь придумать хоть что-то. — Давай в другой раз, ладно? Я устала, ночь, все такое…

— Устала таскаться за футболистом по клубам? — шипит он тихо. — Ты меня за тупого держишь, блядь?

— Я…

— Адель, — перебивает он твердо, — это нихуя не просьба. Хватит, блядь, играться.

— Там сейчас Пашка… — всхлипываю.

— Мы с ним вполне поладили. Воспитанный парень. Приглашай, я сказал. Поговорить надо. Заодно расскажешь, как повеселилась.

Мой пульс сбивается, ладони холодные.

Я вижу, как он смотрит — не просит, не уговаривает, а просто ставит перед фактом.

Не дожидаясь моего ответа, Мурад ставит машину на сигнализацию и, наконец, делает шаг назад, отлепляя меня от корпуса машины.

Я открываю калитку и захожу первой, стараясь не показывать свой страх, потому что шаги Мурада на моей территории звучат слишком тревожно.

Глава 19

Мурад

Я впервые переступаю порог ее дома — и первое, что ощущаю, это запах. Пахнет ванилью и розами, но в случае с Адель эти розы представляются мне с шипами. С острыми и ядовитыми шипами — такими же, как и ее язык.

В доме мраморный пол, широкая лестница и несколько этажей, пропитанных роскошью. Я не удивлен: семья, которая ее воспитала, явно ни в чем не нуждается, а исходя из дела ее отца — теперь ясно, благодаря каким резонансным делам поднялась эта семья.

— Следуй за мной, — тихо бросает Адель, не оборачиваясь.

Ее шаги гулко отдаются по дому. Голос холодный, будто это она здесь хозяйка, а я — гость, которому позволили заглянуть. Больше всего я бы хотел увидеть ее на своей территории — может быть тогда Адель была бы более кроткой и послушной.

Адель поднимается по лестнице наверх легко. Я иду за ней, наблюдая, как кудрявые пряди пружинят в такт ее шагам и падают на шею, как джинсы обтягивают стройные бедра.

Мы проходим комнату ее брата — там на всю работает телевизор, на кровати разбросаны игрушки и тетради. Судя по всему, он тоже предоставлен сам себе, как и Адель.

Следующая спальня — ее.

— Проходи… — шепчет она. — Только скорее, пока мачеха не вернулась домой…

Не считая бежевых стен, в комнате Адель все в розовых тонах. Плед с оборками, подушки в сердечках. Все слишком не про нее. Слишком чисто. Я бы сказал — невинно.

— Не ожидал, — роняю, проходя внутрь. — Я думал, у тебя черные стены и плакаты с рок-группами.

— Разочаровала? — бросает она, отступая в другой конец комнаты.

— Наоборот, — отвечаю.

Пауза. Напряженная, густая.

Сделав несколько шагов от меня, чтобы нарастить дистанцию, она разворачивается. На ней джинсы, которые сидят слишком плотно, чтобы я мог их не заметить. Еще я не мог не заметить стертую помаду с ее губ и пышный веник в углу возле кровати.

Я не отвожу взгляда, и Адель это чувствует — сперва замирает на секунду, затем приподнимает подбородок. С вызовом.

— Что? У тебя какие-то вопросы ко мне?

Я киваю и бросаю:

— Какие-то вопросы.

Она приподнимает бровь.

— Чьи цветы? — еле заметно киваю на тумбочку. Еле заметно, потому что зубы нахрен свело, когда увидел пышные розы возле ее кровати. С шипами. Ей подстать.

— Кто-то подарил…

Кто-то подарил.

Кто-то, блядь.

Я киваю, чувствуя себя придурком, которого, видимо, можно наебать и пропустить через мясорубку. Вот только в ее расчетах есть ошибка — ни того, ни другого в свой адрес я не позволю.

Я обвожу взглядом ее лицо и в который по счету раз останавливаюсь на ее губах. У нее явно был шикарный вечер. Помада стерта, в спальне пахнет ебучими цветами, и когда мой взгляд падает на новый телефон в ее руках, это становится последним спусковым крючком. Ярость поднимается в груди, как буря. Все, что я так долго сдерживал, выходит, блядь, наружу.

Я делаю шаг ближе. Комната небольшая, и Адель приходится сделать ответный шаг назад, чтобы не столкнуться со мной.

— Розы и ебучий телефон, — киваю на смартфон в ее руках, — от футболиста?

— Не твое дело, — отрезает резко.

— Мое, — говорю холодно. — Все, что касается тебя — мое дело.

— Серьезно? — она отводит руки за спину. — С какой стати? Я не давала тебе ответа. Я не… твоя…

Я приближаюсь. Один шаг. Второй.

Она пятится, глядит прямо в глаза, дерзко, вызывающе, и при этом сжимает губы, еще раз четко проезжая по моему самолюбию.

Ведь. Ее. Блядь. Целовали.

— Твоему футболисту сильно нужны ноги? — интересуюсь у нее.

— Что?.. — выдыхает, нахмурившись.

— Разве я не дал тебе понять, — продолжаю, чувствуя, как внутри растет пламя, — что ты нравишься мне? Что ты принадлежишь только мне? Или ты не усекла?

В комнате запах ебучих роз смешивается с напряжением. Я не отступаю, не даю ей пространства для маневра. Каждое движение, блядь, распаляет меня еще больше, заставляя сводить челюсти и выговаривать каждое слово четче и яснее.

Адель делает последний шаг назад — и упирается в стену.

Я провожу взглядом по ее лицу, по шее, по рукам, по этим проклятым джинсам, и делаю еще один шаг — окончательно прикасаясь бедрами к ее бедрам.

— Давай, Адель. Говори. Чей телефон? С кем обжималась? Почему ты не думаешь о том,