Наследница Звездного Света - Амали Ховард

с петель. Рошан — размытое пятно, когда он со всего размаху врезается в своего брата, выбивая его болезненную хватку с моей руки. Оба мужчины сверлят друг друга взглядами, пока Рошан встает между нами.

— Какого блядства ты делаешь? — требует он, когда четверо королевских стражников врываются в комнату за ним. Двое из них в крови — дело рук Рошана, полагаю — но они вооружены, и нас меньше. Еще шестеро входят из противоположного коридора. Джавед смеется и поднимает палец, заставляя их остановиться.

— Заявляю права на свое будущее.

— Она не приз, который можно забрать, Джавед, для какой бы там извращенной игры ни играли вы с королевой, — говорит Рошан, раскрывая ладони, меняя тактику, зная наши шансы против стражи. — Отпусти ее.

Но улыбка Джаведа — чистое зло, когда он вытаскивает кинжал из ножен на поясе.

— Как обычно, ты ничего не знаешь, брат. Но то, что ты тоже здесь — просто слишком удачная находка, чтобы упустить ее. Схватите обоих, — приказывает он страже.

Стража хватает Рошана за руки, и один приставляет клинок к его шее. Я двигаюсь, словно чтобы помочь ему, и другой стражник хватает меня и оттаскивает назад. Я могу лишь смотреть в немом ужасе, как кронпринц делает шаг вперед. Подняв клинок, он разрезает рубашку на груди своего брата, медленно ведя кинжал вниз, тонкая струйка крови выступает на его пути. Я вижу легкое вздрагивание Рошана, но он не издает ни звука. Его кулаки сжаты по бокам, когда Джавед режет снова, на этот раз чуть глубже, прямо над сердцем брата. Влажные штрихи вырисовывают грубый контур буквы Б.

— Б — бастард. — Джавед заканчивает с помпой, вонзая острие кинжала, и Рошан издает гортанный звук боли, когда кровь сочится из раны.

— Пожалуйста, не надо, — умоляю я.

Жестокие глаза скользят по мне, прежде чем вернуться к брату.

— Что, если я надавлю здесь чуть сильнее? Что, если этот кинжал проскользнет между его ребер? Это была бы случайность, или, еще лучше, мы можем сказать, что его убил убийца. Еще одна жертва жестоких Дахака. Это поднимет шум среди домов.

— Не делай этого, — умоляю я, страх затуманивает чувства.

Но Джавед кивает, словно довольный своим планом, и сжимает рукоять кинжала. Он подает знак страже, держащей Рошана, и делает несколько шагов назад.

— Держите его крепче. Я хочу, чтобы он видел приближение удара.

В замахе он останавливается с задумчивым звуком и поворачивается ко мне, злоба танцует в его взгляде, когда он склоняет голову набок.

— Хотя, поразмыслив, может, моему альтруистичному брату будет приятно сначала услышать, как ты скулишь.

Глаза Рошана летят к моим. Борись, беги, говорят они мне, но я застыла.

Принц поворачивается, направляя кинжал мне в горло, его глаза приковываются к моему наряду и опускаются ниже.

— Так мы оба сможем насладиться секретами моей маленькой невесты.

Чудовищное намерение посылает чистую панику сквозь меня, даже когда одна рука тянется ко мне. Я борюсь, но хватка стража не ослабевает. Дыхание Джаведа касается моего уха, и я срываюсь.

— Прекрати! — кричу я, когда страх и беспомощная ярость закипают — огненный шторм сгущается в груди, сжимая воздух в легких, и дыхание со свистом вырывается сквозь зубы. Как на арене с аздахой и после объявления принца прямо перед взрывом, мое тело нагревается. Но на этот раз гораздо сильнее, насыщая каждую клетку, выгибая позвоночник и обжигая кожу, когда белый жар заполняет вены, и я горю, горю, горю.

Это чувствуется... неестественно, словно что-то чудовищное, стремящееся вырваться наружу.

Вырваться наружу.

Время замедляется, как на арене, и ошеломляющее, зловещее давление в моей груди усиливается. Я ловлю ртом воздух. Чувство, которое можно описать только как что-то распускающееся, растягивается внутри меня... словно гребанные крылья.

Лети, мой маленький жар-птиц.

Голос приходит ниоткуда и отовсюду... и он такой знакомый, что мои колени почти подкашиваются. Мама? Но затем мой рот открывается в беззвучном крике, когда то чудовищное крылатое существо, что внутри меня, воспламеняется, и внезапно я вижу его мысленным взором:

Жар-птица, точно такая, как симург из мифологии, которую она так любила, созданная из чего-то, напоминающего чистую звездную пыль. Ее голова мерцает, переходя от собачьей к человеческой, пока она расправляет свое блистательное, многоцветное птичье тело и переливается огромными крыльями. Я чувствую ее связь с каждым дюймом меня, такую великолепно могущественную, что у меня перехватывает дыхание.

Звезды над нами, что это? Что... я?

Каждый волосок на моем теле встает дыбом, пока симург изучает моих врагов моими глазами. Заостренные львиные когти сжимаются, крылья расправляются, когда она погружается в колодец моей памяти. Я чувствую, как она обдумывает последние несколько мгновений прямо перед тем, как ее энергия начинает собираться — удар молнии, раскалывающий грозовые тучи. Дикая сила грохочет сквозь меня, дикая, первобытная магия, которую я едва могу удержать на привязи. Зверь во мне жаждет возмездия. Он жаждет крови.

Все должны умереть.

Стражник, держащий меня, начинает кричать. Его крики длятся недолго, пока его тело светлеет и испаряется, превращаясь в пепел. Я ахаю и смотрю на свои руки. Я свечусь, линии на ладонях яркие, как раскаленные добела звездные созвездия, знаки выделяются резким, выжженным рельефом на моей смуглой коже. Рунические завитки в замысловатых узорах поднимаются по рукам от запястий до локтей, и я чувствую, как потусторонняя сила собирается в венах, словно что-то, подавляющее меня, наконец снято.

Инстинктивно я выбрасываю руки вперед, их серебристое пламя почти ослепляет, и врезаю ими в стражника, удерживающего Рошана. Как и первый, его тело взрывается и рассыпается в обугленные угли. Рошан с широко раскрытыми глазами вываливается из-под удара. Я чувствую, как сила нарастает снова, и я не останавливаюсь, чтобы думать или задавать вопросы — сейчас я действую в чистом режиме выживания.

Остальные слишком далеко, чтобы дотронуться, но это не останавливает огненную симург, расправляющую крылья внутри меня. Моя спина выгибается, светящиеся ленты вырываются из ладоней к середине комнаты, где остатки стражи окружили наследника трона Ориндхра защитным полукругом. Их тела застывают в движении, скованные странной энергией, теперь льющейся из меня блестящими, светящимися потоками, которые были бы прекрасны, если бы не были так смертоносны.

Ледяной взгляд Джаведа прикован ко мне, его губы обнажены над зубами. Гнев, жадность и откровенная собственность борются в его глазах, пока его губы произносят слова, которых я не слышу. Это была та магия, о которой он говорил? Это не похоже на магию, это смертоносно, похоже на что-то, рожденное в ямах Друма. Что-то нечеловеческое и голодное.

С подавленным вздохом я отпускаю свой слабый