Наследница Звездного Света - Амали Ховард

его твердого бицепса. Но чем больше я стараюсь не думать о гладкой выпуклости мышц под его шелковой рубашкой, тем больше мне приходится заставлять себя не сжимать, не вздыхать и не проводить жадными руками по всей его груди в поисках большего. Такое же твердое остальное тело? Такое же скульптурное?

Кто знал, что я из тех, кто млеет от мужских мускулов? В таверне мужчины всегда срывали с себя рубашки, и у меня никогда не возникало желания взглянуть дважды или быть такой ласковой.

Я поднимаю взгляд и вижу его насмешливый взгляд на себе, пока он искусно двигает нас в такт музыке, и я хмурюсь.

— Что?

— Ты тоже чувствуешь себя хорошо.

— Ты все выдумываешь, — лепечу я, лицо пылает с силой тысячи солнц. — Ты понятия не имеешь, о чем я думала.

Медленный изгиб его нижней губы делает со мной невыразимые вещи.

— Могу рискнуть предположить. У тебя было точно такое же выражение, как когда ты ужинала на днях, смакуя каждый кусочек и облизывая пальцы от специй со стонами наслаждения.

Я не думала, что могу покраснеть еще сильнее, но все мое лицо горит от осознания, что он видел, как я ела с такой жадностью. Или что я пялилась на него так же... с неприкрытым удовольствием.

— Ну, ты был бы неправ, Ваше Высочество. Если уж тебе так нужно знать, я думала о жуках-древоточцах и их влиянии на местную растительность.

Принц издает громкий смех, привлекающий внимание ближайших пар.

— Мне как-нибудь нужно будет узнать твое экспертное мнение на этот счет.

— Я с радостью поделюсь им с тобой, — отвечаю я с фырканьем.

Заметка на память: изучить жуков, обитающих в столице.

Несмотря на мои возмутительные выдумки, мне нужно каждое усилие концентрации, чтобы держать спину прямо и не рухнуть в его объятия, как переваренная лапша. Я могла бы винить ликер, но глубоко внутри знаю, что дело не в напитке... дело в нем.

Мне удается держаться, пока длинные пальцы принца не скользят по обнаженной коже моего торса после изящного полуоборота, и прикосновение кожи к коже сметает любую видимость самообладания. Паутинные ленты восхитительного жара распускаются во мне, заставляя зрение плыть, а легкие сжиматься, и мне приходится напоминать себе, как ноги должны работать в тандеме с остальным телом.

— Вы прекрасно танцуете, Ваше Высочество, — говорю я в отчаянной попытке отвлечься.

— Тебя убьют, если назовешь меня по имени?

— Возможно. Королева Морварид не одобрит такой дерзости, а мне бы хотелось сохранить голову.

— У меня такое чувство, что ты любишь нарушать правила, Сурайя Сааб.

Он ведет меня в очередной поворот, вскидывая вопросительную бровь, и я встречаю ее без колебаний.

— Только если выгода стоит риска.

Румянец заливает щеки от моей смелости, но его глаза загораются удовольствием, когда он закручивает меня в искусном пируэте. Очевидно, принц Рошан наслаждается нашей словесной перепалкой — и нашей физической совместимостью — так же, как и я. Когда мы кружимся в последней части танца, его теплое дыхание касается моего уха, мое тело чувствует себя на краю огромной пропасти. Еще одно прикосновение, еще один жаркий миг, и я упаду и разобьюсь на миллион неузнаваемых кусочков. Что-то от моего шаткого состояния, должно быть, видно в моем взгляде, потому что, когда Рошан встречает мои глаза, его дыхание перехватывает, зрачки расширяются, и легкая дрожь пробегает и по нему.

Звезды над нами, здесь тысяча градусов?

Когда танец подходит к концу — наконец-то — Рошан не сразу отпускает меня. Вместо этого он притягивает меня ближе, пальцы сжимаются... словно он не в силах отпустить. Завороженная, я тону в бурлении его глаз, в этом море незащищенного желания и чего-то слишком реального, пока его руки неохотно не ослабевают.

— Ты опасная женщина.

Я смотрю на него с колотящимся сердцем, зная, что опасность совершенно взаимна. Я делаю несколько шагов назад, переводя дух, устанавливая между нами приличное расстояние, и приседаю в реверансе.

— Благодарю за танец, Ваше Высочество.

— Рошан, — настаивает он.

Я колеблюсь от этого мягкого, намеренного приказа, внезапно осознавая нашу жаждущую зрителей аудиторию и тот факт, что мы единственные, кто остался на бальном паркете, застыв в явном противостоянии. Не то чтобы это не привлекало еще больше внимания. И я не могу просто оставить его там: это вызовет еще больший скандал.

Я сдаюсь и шепчу с недовольным фырканьем:

— О, ну хорошо, ты, переросший детсадовец. Рошан. Если кто-то подслушает и меня казнят, это будет на твоей совести.

— Только через мой труп.

— Почему, когда ты дежуришь, мне кажется, что я собираюсь нырнуть головой вниз со скалы? — Я не скрываю закатывание глаз. — С очень высокой скалы с уродливыми, острыми камнями и кучей плотоядных жуков, собравшихся внизу в ожидании моего бедного мертвого трупа?

Он смеется, но предлагает мне локоть, когда мы покидаем танцующие пары.

— Должен признать, я глубоко очарован твоим изобретательным умом.

— Ты бы не был, если бы увидел, что он хочет с тобой сделать.

Мои внутренности сжимаются от этой порочной усмешки его полных губ.

— Неужели? — спрашивает он голосом, похожим на согретый солнцем мед. Или, может, это просто мой до глупости одурманенный мозг думает о меде, солнечных ваннах и порочных принцах.

— Определенно боль, — говорю я. — Возможно, немного пыток.

— Не угрожай мне хорошим времяпрепровождением, — дразнит он, и все внутри меня снова воспламеняется.

Эти карие глаза с золотыми крапинками встречаются с моими, шквал эмоций, которые я не в силах разделить, борется в их глубине. Провожая меня в сторону, он оглядывает зал и наклоняется так близко, что я чувствую теплый пряный запах его мыла с нотками железа и бергамота. Рука поднимается, чтобы коснуться моей челюсти, ощущение его пальцев, мягких как бархат, на коже. Обезоруженная неожиданной лаской, я отвожу взгляд, глядя куда угодно, только не на него.

Он не должен касаться меня так.

Смотреть на меня так.

Но я не хочу, чтобы он останавливался.

— Создатель, я не ожидал тебя, — шепчет он. Задыхаясь от бабочек, бушующих в груди, я открываю рот, чтобы ответить что-то невыносимо остроумное, но он опережает меня, и его следующие слова, полные срочности, превращают мою перегретую кровь в лед. — До конца вечера я организую для тебя портал обратно в Кобан.

Я запинаюсь. Кобан, да. Это то, чего я хочу. Не так ли?

Я чувствую внезапное напряжение, охватившее его тело. Я следую за его взглядом. Он смотрит на кронпринца. Который смотрит на нас. Хелена что-то шепчет ему на ухо, и тело Принца Джаведа становится неестественно неподвижным. Сосредоточенность этого немигающего, пронзительного