Наследница Звездного Света - Амали Ховард

не будешь в безопасности. — Рошан затаскивает нас в маленькую нишу и качает головой, выражение его лица омрачено. На мгновение я не могу не задаться вопросом, в какие придворные интриги я ввязалась, но знаю, что если выбирать между Джаведом и Рошаном, я без колебаний встану на сторону младшего сына. То, как Джавед смотрел на меня и лизал мою кожу, заставляет мою плоть покрываться мурашками. Я тру руку об одежду, словно могу стереть его прикосновение.

— Почему ты на самом деле это делаешь? — спрашиваю я. — Ты сказал ему о моем кинжале?

— Нет, конечно нет. Я бы не предал твое доверие так.

Рошан шагает ближе, сокращая пространство между нами, и мое сердце пропускает удар. Я чувствую теплый запах его кожи, слышу прерывистый ритм его дыхания, и время останавливается на вечную минуту. Его костяшки замирают в воздухе у моей щеки, и на мгновение я уверена, что он прикоснется ко мне, как в бальном зале, но затем его рука в последнюю секунду опускается, сожаление затеняет его черты.

— Потому что Джавед опасен. — Совладав с выражением лица, Рошан на мгновение не продолжает. — И я не хочу, чтобы он причинил тебе боль. У него и у королевы есть планы… — Он обрывает себя с тихим рычанием при звуке марширующих шагов и закрывает меня своим телом в нише.

— Планы на что? — шепчу я после того, как стража проходит мимо. — Скажи мне правду сейчас или убирайся нахер.

Он скрежещет зубами, и я чувствую его разочарование, его желание, чтобы мы продолжали двигаться. Но я отказываюсь сделать хоть шаг без объяснений.

— Я говорил тебе. Это пророчество, Элонийское пророчество, — срочно говорит он. — О том, кто обладает магией звезд.

Мурашки покалывают мою кожу, когда мой рот открывается в полном неверии.

— История о Хранителе Звезд? Это не пророчество, это детская сказка. Гребанная звездами басня.

— Неужели? — говорит он. Что-то в его голосе удерживает меня от насмешки.

— И что? Джавед думает, что Хранитель Звезд — одна из женщин здесь?

— Нет, Сурайя, он думает, что это ты. Поэтому он выбрал тебя. — Он тянется к моему сжатому кулаку и осторожно разжимает его. Линии не светятся, но мои глаза все равно прослеживают их. — Джавед и королева долго искали ту, что носит отметки Хранителя Звезд.

— Это просто обычные линии на ладони, — рычу я, вырывая руку.

— Не в форме магической руны.

При этих словах мой разум сворачивается в себя.

Когда первый король Ориндхра тысячу лет назад провозгласил себя единственным богом-королем, почитание любого другого стало ересью. Орден Магов — тех, кто родился с акашей в крови — был собран и казнен. Немногие выжившие после чистки короля бежали в Пыльные Земли. Некоторые говорят, что они были первыми Скавами — еретиками, которые глотали дистиллированный джаду, чтобы стать ближе к богам, и в итоге стали лишь зависимыми и искалеченными. Когда акаша иссякла, иссякли и старые верования, и Орден Магов умер.

— Я не маг, — слабо шепчу я.

Рошан касается моей руки.

— Идем, нас не должны здесь найти. Нам нужно идти.

Я киваю в знак согласия, он ответил на мои вопросы, и у меня нет других вариантов. Я следую за ним по узкому коридору к служебной лестнице. Мы спускаемся бесконечные минуты, пока он не останавливается у входа в кладовую. Насколько я могу судить, мы снова на уровне земли. Запах выпечки ударяет в нос, намекая, что мы рядом с кухнями. Длинный стол, покрытый мешками с мукой и зерном, делит пространство пополам. Мы быстро пробираемся к дальнему концу, где Рошан толкает дверь. Тотчас же вонь смерти и огня наполняет мои ноздри, и мне приходится удержаться, чтобы не отшатнуться. Крики и звуки артиллерии звенят в ушах.

— Мы можем пройти через сады к замковой стене, — говорит он тихим голосом. — Экипаж близко, на окраине города, но сначала мне нужно убедиться, что мы сможем добраться туда целыми. Оставайся здесь, пока я не вернусь. Здесь ты будешь в достаточной безопасности.

— А Клем? — спрашиваю я, вцепляясь в его рубашку. — Моя подруга. Она будет в покоях избранных. Сегодня вечером она была больна.

Вспышка чего-то — осознания или беспокойства — проскальзывает по его лицу, но исчезает, прежде чем я успеваю осмыслить это.

— Та сторона дворца не пострадала. Если она была там, она не пострадала.

— Я не могу оставить ее.

Он кивает.

— Я посмотрю, что смогу сделать. — С этими словами он исчезает в хаосе.

Адреналин спадает, я могу только вдыхать и оседать у ближайшей стены, обхватывая колени руками. Мой разум — мешанина смятения и страха, а сердце чувствует себя так, будто я только что пробежала через пустыню. Я закрываю глаза и пытаюсь успокоить расшатанные чувства, но тело вздрагивает при каждом сотрясении взрыва за стенами, и я начинаю задаваться вопросом, вернется ли Рошан вообще.

Когда я уже думаю, что сойду с ума от ожидания, дверь приоткрывается, и я вскакиваю на ноги, облегчение заливает меня.

Но это не тот принц, который приветствует меня.

Принц Джавед закрывает за собой дверь, его руки сцеплены за спиной.

— Нашел тебя. — Эти два слова мягки и зловещи, заставляя мою плоть ползти.

Мой взгляд летит к двери, но я знаю, что за ней будет стража. Мой единственный путь к бегству — узкий коридор в другом конце комнаты, но я понятия не имею, куда он ведет.

Он чувствует мои мысли, бросается ко мне и хватает за запястье. Его язык высовывается, словно он пробует воздух на вкус или память о моей коже.

— Хитро, хитро, иллюзия, подавляющая руны, защищающие твою магию. Я попробовал ложь на вкус на твоей коже, знаешь ли. — Его ледяная, почти безумная улыбка посылает прилив желчи мне в рот.

— Магия? — выпаливаю я в панике. — У меня нет никакой магии. Или рун. Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Отпусти. Мне больно.

Он выдыхает, склонив голову набок, глядя на меня, жадность в его взгляде.

— Моя мать говорила, Насрин была могущественна, но спрятать тебя вот так внутри рунических чар ее собственной сущности. Гениально.

Я застываю от его слов. Насрин. Это мамино имя.

— О чем ты говоришь? — Я стискиваю зубы и толкаю его изо всех сил, но его хватка на моей руке неумолима.

— Феро оценит твою борьбу, — бормочет он, бледный взгляд сверкает алчностью.

Феро? Древний бог смерти? Но мои мысли переключаются на боль, когда его ногти впиваются достаточно сильно, чтобы проколоть мою кожу. Я кричу от агонии, и внезапно внешняя дверь слетает