Отложенная беременность, или Любовь после смерти - Татьяна Михаль

И только сейчас понял, что любил её всегда. Я действительно её муж. А она моя жена. И это чудо в инкубаторе – наш сын.

Я вспомню. Обязательно всё вспомню, раз вспомнил, что люблю.

Сейчас я понял, что готов отдать свою жизнь ради жизни этого малыша.

Подошла другая медсестра и улыбнулась, увидев моё мокрое от слёз лицо. Но я не чувствовал стыда и не хотел скрывать своих чувств.

– Вы папа? – спросила полная и краснощёкая женщина.

– Да… – ответил сдавленным от кома в горле голосом. – Я его отец.

Она кивнула и сказала:

– Ваш сын борец. Я много лет работаю с недоношёнными детьми, и я уже вижу, что ваш мальчик будет жить. – И добавила чуть раздражённо, покосившись на коллегу: – Вопреки нерадужным прогнозам.

– Весь в маму, – прошептал я. – Она тоже борец.

Глава 2

* * *

Ника

За свою жизнь я давно поняла, что слёзы не решают проблем, поэтому я взяла себя в руки и прекратила хандрить.

Мой сын выкарабкается. Точка.

Но как только я снова говорила по телефону с родителями, потом с Максом, слёзы снова катились из глаз.

Ненавижу эти сентиментальные разговоры в духе: «Всё будет хорошо, ты только не расстраивайся…»; «Если малыш не выживет, то Бог даст тебе ещё деток…» Ладно хоть Макс эту чушь не нёс. Если после разговора со своей мамой и мамой Макса, с которой он так и не желает общаться, я ревела и размазывала по лицу злые слёзы, а вот после общения с Максом, я просто плакала. Он общался очень ласково со мной и говорил, что наш сын борец. Что он такой же сильный, как и я. И что он очень ждёт нашего возвращения.

Эти слова были для меня нереальной поддержкой, и мне даже стало казаться, будто у меня за спиной вырастают крылья, особенно, когда я поняла, что Максим признал ребёнка.

Моё сердце трепетало и внутри разливалось спокойствие. Я и Макс, мы были просто двумя родителями, которые любят семимесячного малютку.

Максим, наконец, мне поверил.

Жаль, что так и не вспомнил нашу с ним счастливую жизнь до трагедии. Но ничего. Я верю, что это событие ещё произойдёт. Я ведь верила, что Макса найду, и я его нашла. Верила, что он встанет с инвалидного кресла и пойдёт – так и случилось. Поэтому, нам всем просто нужно набраться терпения.

Не зря говорится – всему своё время.

И оно обязательно настанет.

Из-за кесарева сечения мне было слишком рано ходить, и медсестра отвозила меня в детское отделение. Шовчики ещё побаливали, было терпимо, но вся боль проходила, когда я видела своего сыночка.

* * *

Ника

Моя вера в сына подтвердилась. Мой Лев оказался борцом. Малыш становился сильнее с каждым днём, а его плач – всё громче. Но я нисколько не возражала. Голос сына наполнял меня гордостью, огромной радостью и благодарностью Высшим силам за его жизнь.

И с каждым новым днём мой мальчик всё сильнее заявлял этому миру, что вот он – сильный и настоящий Лев.

Сначала моего львёнка отключили от вентилятора. И я впервые взяла его на руки.

Боже, не передать словами, какое же это счастье прижимать свою кроху к себе. Я впервые покормила его грудью.

Мой малыш быстро набрал вес и показывал свой характер.

Я была на седьмом небе от счастья.

Для меня весь мир сосредоточился на одном маленьком человечке, и мне казалось, что вот он – самый дорогой моему сердцу мужчина.

Нет, я любила Макса всем сердцем, но Лев… То была другая любовь. Безграничная, всеобъятная, слепая… Я знаю, что буду любить его всегда, даже когда меня уже не станет, моя любовь останется, и будет беречь его сердечко. Только матери поймут, что любовь к ребёнку – это нечто особое. Даже если ребёнок что-то совершит ужасное в будущем, не дай Бог, конечно, мать его не разлюбит. Никогда. Ни за что.

Мой сын.

– Ты вырастишь настоящим мужчиной, Лев. Ты будешь храбрым, сильным, благородным, – ворковала я с ним, не в силах налюбоваться его крошечностью, его беззубой и уже до сердца родной улыбкой.

Мы быстро со Львом поправились и вскоре нас выписали.

Меня так сильно переполняло счастье, когда я вышла с ребёнком на крыльцо старенького родильного дома и оказалась в объятиях Макса. Я плакала от переизбытка эмоций, восторг и блаженство буквально фонтаном исходили от меня. И на миг, мне стало страшно. Страшно, что такое прекрасное счастье могут отобрать, сглазить или ещё как навредить.

Сердце на мгновение замерло в ужасе. Но всё быстро прошло.

Наша с Максом жизнь начиналась с чистого листа.

Да только зря я не прислушалась к интуиции.

* * *

Максим… или Иван?

Изучающе уставился на своего сына, мирно спящего у меня на руках.

– Ника… до недавнего времени, я верил, что не хочу этого ребёнка, – признался ей честно. – Прости… я вёл себя как трус. Я не помнил ничего… и сейчас не помню, но…

Вздохнул и перевёл взгляд на сосредоточенную на мне женщину. Ника сидела в кресле и внимательно смотрела на меня, она не собиралась меня перебивать. Она слушала меня. И хотела понять мои чувства.

Что ж, не стоит таить их в себе. Пусть знает о моих демонах.

– Но у меня есть то время, когда ты появилась в моей жизни и перевернула её с ног на голову. Вернула мне возможность ходить и улыбаться.

Я улыбнулся и переступил с ноги на ногу, словно подтверждая свои слова.

Лев во сне смешно причмокнул губами и пустил пузыри.

Маленький, даже крошечный свёрток я бережно держал на руках. Мне нравилось его тепло, его запах и его присутствие рядом со мной. Необычно. Непривычно. Но так правильно, что ли…

– Признаюсь тебе, буквально до того момента, как я увидел это чудо, я жил только ради себя и не позволял себе сближаться с тобой, Ника… мне было приятно общаться с тобой, смотреть на тебя, но я не хотел впускать тебя в свою душу и сердце. Потому что так было проще. Для меня.

В её глазах промелькнула тень печали и разочарования.

Снова вздохнул и продолжил.

– Я внутренне злился на твою беременность, но дарил тебе улыбку. Да, я лицемерил и мне гадко от самого себя