Ты — мой Свет - Даниэль Ли

Где-то глубоко внутри, там, где годами была запечатана Тьма, что-то треснуло.

Сначала тихо, потом с оглушительным внутренним грохотом.

Блок лопнул, как перетянутая струна, которая годами держала слишком тяжёлый груз. Магические каналы, тонкие и атрофированные от долгого бездействия, взорвались болью. Казалось, по ним одновременно прогнали кипяток и ледяные иглы. Я почувствовала, как они расширяются, рвутся, прокладывают себе путь силой, не спрашивая разрешения. Тьма хлынула наружу рваным, жадным выбросом, который жёг изнутри и одновременно наполнял силой.

Воздух вокруг меня потемнел и задрожал.

Моран даже не успел вскрикнуть. Невидимый удар швырнул его назад, с хрустом впечатав затылком в кирпичную стену. Он сполз вниз и больше не двигался.

Я стояла на коленях в снегу, кашляя кровью, и смотрела на свои руки. С пальцев поднимался густой, почти живой чёрный дым. Магия ещё не слушалась. Она рвалась наружу сама, обжигая кожу, заставляя зубы стучать от переизбытка силы, которую тело не знало, куда девать.

Но думать об этом было некогда.

Только не Тео.

Я заставила себя подняться. Ноги едва держали. Каждый шаг отдавался болью в прорванных каналах, будто внутри меня продолжали рвать тонкие нити. Но я бежала. Спотыкаясь, падая, снова поднимаясь, но бежала в сторону главного штаба. К тому единственному человеку в этом мире, который мог нас спасти.

Касс.

Касс сможет помочь.

Глава 18. Касс. Истина

Я раз за разом вчитывался в сухие строчки официального ответа из военного архива:

«Сим уведомляем, что в архивах военного ведомства Морвена, а также в списках личного состава пограничных гарнизонов за последние десять лет нет никаких данных о сержанте по имени Мариус Дес. Военнослужащего с таким именем никогда не существовало. Ответ по дополнительному запросу в архив провинции Сольдер: личность не подтверждена, человека с таким именем в провинции Сольдер не числилось».

Рука, сжимавшая документ, медленно опустилась на стол. В кабинете повисла оглушительная тишина. Слышно было лишь, как в камине потрескивают поленья, да как бешено, с глухим стуком колотится кровь в моих висках.

Нет. Мужа нет. И никогда не было.

Вся эта трогательная, трагичная история о погибшем герое, о скорбящей вдове — ложь от первого до последнего слова. Просто ширма. Идеальная декорация. Она спряталась за этой ложью, но ради чего?

Зачем молодой девушке, явно аристократического происхождения, придумывать себе мертвого мужа и прятаться в забытом богами Приграничье, нацепив на себя личину серой мыши?

Ответ лежал на поверхности. Чтобы выжить. Чтобы спрятаться самой и… спрятать кого-то еще.

Сына.

Вдова погибшего сержанта — это статус. Это уважение соседей и, самое главное, отсутствие лишних вопросов о том, откуда у одинокой женщины ребенок.

Но если мужа никогда не было, тогда… кто отец мальчика?

Эта мысль ударила под дых так сильно, что я забыл, как дышать. Воздух в кабинете вдруг стал густым и тяжелым. Я вскочил с кресла, едва не опрокинув его, и подошел к окну, вглядываясь в сгущающуюся темноту Чёрного Яра.

Три года. Прошло три года с той ночи в хижине, когда я, слепой, израненный, сгорал от страсти к моей Милли. Я уже не сомневался, что Лисса — это она. Её голос, её запах, её знания — всё в ней кричало об этом.

А мальчику по документам два года и четыре месяца.

Великая Матерь... Мог ли он… мог ли этот ребенок быть… моим? Или это не родной её сын, а воспитанник? И почему я до этого ни разу не посмотрел на мальчика?

«Боялся», — тут же ответило подсознание.

Боялся увидеть в чужом ребенке чужие черты. Боялся окончательно признаться себе, что женщина, которую я искал столько лет, могла принадлежать кому-то другому. Ведь если признаться, то я всегда подсознательно знал, что это она.

Мой сын. Где-то здесь, в этом проклятом заснеженном городишке, живет мой сын? Растет без меня, считает своим отцом выдуманного мертвеца, пока я пытаюсь развязать политические узлы?!

Я резко развернулся.

— Оран! — мой рык заставил содрогнуться стены кабинета.

Дверь распахнулась быстрее, чем я успел сделать вдох. Адъютант замер на пороге, мгновенно оценив мое состояние.

— Ваше Высочество?

— Местного лекаря Берно. Живо сюда! — приказал я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Если он спит, подними с постели. Если пьет, вылей на него ушат ледяной воды и притащи за шкирку. Одна минута, Оран! Выполнять!

— Так точно! — адъютант исчез, как растворился.

Эти минуты ожидания показалась мне вечностью. Я мерил шагами кабинет, как загнанный в клетку зверь. Если это правда… Великая Матерь, я переверну этот мир, я сожгу Астерион дотла вместе с их принцессами, но никто и никогда не посмеет даже косо посмотреть на мою женщину и моего наследника.

В коридоре послышались торопливые, шаркающие шаги. Оран буквально втолкнул в кабинет насмерть перепуганного, запыхавшегося старика Берно. Лекарь был бледен, как полотно, его руки тряслись.

Я подошел к нему вплотную, нависая всем своим ростом, не в силах сдерживать давящую ауру.

— Ваше… Ваше Высочество… — пролепетал старик, вжимая голову в плечи.

— Лисса рожала здесь? В Чёрном Яре? — мой голос звучал обманчиво тихо, но в нем вибрировала такая угроза, что Берно пошатнулся. — Отвечай.

— Да, Ваше Высочество, здесь, прямо в нашей лечебнице.

— Тогда подними записи или вспоминай. Мне нужно знать всё, состояние ребенка, как протекали роды, сроки. Всё, что касается её сына.

— Да мне и записи поднимать не нужно, я сам принимал у нее роды, — старик немного успокоился, заговорив о профессиональном. — Мальчик родился крепким, здоровым. По нему с первого взгляда и не скажешь, что недоношенный. Слава Великой Матери, выправился быстро.

— Недоношенный? — тихо переспросил я.

— Да, Ваше Высочество. Роды начались на месяц раньше срока. Восьмимесячный мальчик, но, повторюсь, очень крепкий…

— Свободен, — хрипло бросил я.

Лекарь спешно поклонился и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я закрыл глаза, вцепившись пальцами в край стола. Восемь месяцев. Ребенок родился ровно через восемь месяцев после нашей с ней ночи. Теперь всё сходилось.

Милли.

Шок медленно сменялся оглушающим осознанием, от которого сердце забилось где-то в самом горле, перекрывая кислород. Мой сын. У меня есть сын. Всё это время она растила его одна, в этой глуши, в нищете, скрываясь под чужим именем.

Девочка моя, ну почему ты мне не доверилась? Зачем бежала? Неужели ты думала, что я не смогу вас защитить?

Мою острую, выворачивающую наизнанку рефлексию разорвал резкий шум в коридоре. Послышались крики стражи, грохот, и в следующую секунду тяжелые двери моего кабинета с треском распахнулись.

На пороге