Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

– Ваше сиятельство, как вам понравился дворец?

– Отмыть бы его с мылом, – протянула мечтательно Лиля, – он бы мне понравился еще больше.

– Вы считаете, что тут грязно?

– Что вы, – ресницы прикрыли зеленые глаза, – здесь замечательно.

Фалион так и не понял – издевка это или нет. Но решил принять все всерьез.

– Вы очень дружны с ханганами, госпожа.

– Да, так получилось, маркиз.

– Прошу простить мне мою невежливость, госпожа, но идут слухи, что вы владелица чистокровного аварца?

– Да, – осторожно согласилась Лиля.

– Может быть вы согласитесь продать его?

– Продать Лидарха? Только через мой труп! – Лиля даже про вежливость забыла.

Фалион чуть улыбнулся, неожиданно найдя в женщине нечто родственное.

– Что вы, графиня, это было бы преступлением против королевства. Но может быть, тогда вы согласитесь на случку?

Лиля вскинула брови.

– Мне говорили, вы заядлый лошадник…

– Да, госпожа графиня. И я вам клянусь – все меры предосторожности, все будет соблюдено… Ваш конь не пострадает…

Лиля даже и не собиралась сразу соглашаться. Вот уж какого опыта в ее жизни точно не было… так что не торопимся.

– Я подумаю, Ваша светлость. Понимаете, это для меня так неожиданно…

– Да, графиня. Я вас понимаю…

– Лидарх для меня как ребенок, Ваша светлость. Он просто часть меня.

– Как я вас понимаю, графиня…

– Маркиз, скажите, а давно вы занимаетесь лошадьми?

Как известно, хочешь найти подход к мужчине – спроси про его хобби. Дальше можно не слушать, а твои реплики могут свестись к «неужели?», «невероятно!» и «вы такой умный, я бы в жизни не додумалась!». Остальное мужчина расскажет тебе сам. И еще будет рассказывать, какая ты умная и внимательная собеседница.

Фалион что-то говорил о чистокровных аварцах, жаловался на ханганов, которые не разрешают вывозить кобылиц и даже чистокровных жеребцов практически не выпускают за пределы Ханганата…

Лиля слушала вполуха и приглядывалась, куда бы удрать. Пока из-за какого-то куста не раздался вскрик? Стон? Кому-то плохо?

Лиля отреагировала раньше, чем поняла, что происходит. Рефлексы медика – сначала броситься на помощь, а потом уже подумать что из этого следует. Намертво вбитые в свое время матерью.

– Госпожа? – Тахир появился словно из ниоткуда.

Дама билась на земле, изо рта шла пена, глаза закатывались… рядом с ней на коленях стоял невысокий кругленький мужчина и безуспешно пытался придержать ее.

– Одержимая! – прошептал кто-то рядом.

Одержимость?

Э, нет. Лиля без малейшей брезгливости опустилась рядом, кое-как придержала голову. И уже увидев зрачки, знала, что она права. Клиническую картину приступа эпилепсии сложно спутать с чем-то другим.

Ладно. Сделать тут ничего нельзя, только ждать. Ну и следить, чтобы не покалечилась.

– Тахир, придержи ее, чтобы не билась обо все подряд!

Голову повернуть набок, чтобы слюной не захлебнулась – вот так. И ждать пару минут.

– Что это?

– Эпилепсия. – Про Фалиона Лиля просто забыла. Как и не было. Сработали отточенные до автоматизма рефлексы медика.

Перед тобой больной человек. Ему нужно оказать помощь. Срочно. Остальное – потом!

Минута… полторы… две… есть!

Лиля почти физически ощутила момент окончания приступа. Тело на земле выдохнуло и обмякло. Слюна потекла еще сильнее.

– Вроде бы все, – сообщила графиня Тахиру.

– Да? – с какой-то странной интонацией отозвался медик.

– Да. Ей теперь только отлежаться… Вовремя успели.

– Вовремя – для чего?

Лиля подняла глаза.

М-да. Песец – животное ходячее и кусачее. Хорошо хоть дело было в парке, а не на приеме. Но какие черти принесли сюда Его величество? И ладно бы с баронессой, ту хоть прибить можно! Но – нет. Рядом с Его величеством стоял альдон. А кто еще?

Весь такой высокий, седовласый, со взглядом доброго дедушки Торквемады, в длинной рясе, с драгоценной побрякушкой на груди и на пальцах…

И первое что приходит на ум – святая инквизиция. Даже зная, что в этом мире ее нет.

Ну, соберись, девочка. Или ты докажешь, что тетка не одержимая – или тебя вместе с ней по кусочкам разберут.

– Чтобы помочь человеку, – спокойно ответила Лиля.

– Помочь в чем?

Лиля вздохнула. Кое-как поднялась с земли. Твою ж… грязи на платье… ладно! Люди – важнее.

– Это случается с особо тонко чувствующими людьми. У них очень хрупкая душа… и когда они волнуются, переживают, когда рядом много людей и мало воздуха – может начаться такой приступ. Это ее беда, а не вина.

– Вот как?

– Да. Если женщина не выспалась, если она перенервничала… это бывает. К тому же женщине еще сложнее, чем мужчине.

– Почему же?

– Мужчины – сильные. А мы – хрупкие и слабые. Мы можем плакать над увядшим цветком. А сколько мужчин во дворце заплачут вместе с нами?

– Графиня, это бывает у многих? – Фалион решил вмешаться в дискуссию.

– Нет. Только у тех, у кого особо чувствительная душа и хрупкое сердце.

Снизу раздался стон.

Дама явно не осознавала, где и что она, это и понятно… Лиля поспешила на помощь.

– Лежите пока и не пытайтесь встать. Тахир!

– Я пригляжу. Сколько лежать… минут десять?

– Да. А потом лучше еще часика два – но в более удобном месте. С вами это не в первый раз?

Дама глухо простонала.

– И это случается, когда вы встревожены, когда вам плохо, когда вы волнуетесь… ладно. Сейчас не до этого… давайте мы вас попробуем проводить к ближайшему диванчику…

Тахир поспешил на помощь. Но прежде, чем лекарь успел, рядом с женщиной на колено опустилась высокая фигура.

– Госпожа, обхватите меня руками за шею. Сможете?

Лиля вскинула брови.

Маркиз Фалион раскрывается с неожиданных сторон. И не побоялся костюмчик замарать?

Мужчина неожиданно легко подхватил упитанную дамскую тушку и огляделся по сторонам.

– В беседку, маркиз, – негромко подсказал Его величество. – Полагаю, господин дин Дашшар составит вам компанию? А графиня пока объяснит нам что произошло.

Лиля присела в реверансе. И выругала про себя грязь. Платье испорчено, стирка неизбежна. Не то, чтобы это было сильно заметно на общем фоне. Но неприятно ж…

– Ваше величество, ваш приказ – закон для меня.

– У нас в Ханганате, тоже есть люди, страдающие болезнью солнца, – заметил Тахир. – Мы полагали, что это от нашей жары…

– Нет, друг мой, – Лиля вздохнула. – Это не жара, хотя и она может спустить с цепи болезнь. Так бывает. Если у человека очень чувствительная душа, и она не может перенести давления жестокого мира, а наш мир пока еще несовершенен – она заставляет человека отключаться. Вот в таких припадках.

– У них есть, название, графиня?

– В старой книге это называлось – эпилепсия.

– Почему ей страдают только некоторые? И в основном