Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

я знаю. И именно после этого я начал гораздо лучше понимать причины его поступков. В большинстве случаев Эдвард вел себя таким образом из-за нерешительности и страха. Жажда приключений и страхи перед плохими людьми боролись между собой и не давали ему решить, что делать.

— Да уж, а мы-то думали, что он завистливый и эгоистичный.

— Мы не можем закрыть глаза на его ошибки. Но раз парень жалеет, то почему бы не дать ему шанс.

— Согласна.

— И не буду скрывать… — с хитрой улыбкой уверенно говорит Терренс. — Меня подкупает то, что мой братик открыто говорит о восхищении мною. Он считает меня своим примером для подражания.

— Ох, Терренс, кто бы в этом сомневался! — скромно хихикает Ракель. — Любой, кто скажет тебе подобное, автоматически попадет в твой белый список.

— Я серьезно, Ракель! Это безумно приятно, когда тобой гордятся и когда с тебя берут пример. Эдвард может сколько угодно смеяться надо мной и отрицать, что я неотразим и уникален. Но я-то знаю, что малой признает мою важность и горд называть себя моим младшим братом.

— О, боже, с тобой бесполезно спорить в этом вопросе… — устало стонет Ракель, на пару секунд прикрыв глаза. — Я даже не буду пытаться.

— Вот и правильно, детка, — хитро улыбается Терренс. — Потому что ты тоже признаешь это и чувствуешь невероятную гордость, когда называешь меня своим женихом. Который, между прочим, стал первым мужчиной в твоей жизни. А для меня это еще один способ гордиться собой.

— Ну здесь уже трудно поспорить.

— Просто невозможно.

— О, МакКлайф, МакКлайф…

В салоне автомобиля снова воцаряется тишина, во время которой он продолжает спокойно вести машину, а Ракель осматривается по сторонам, сложив руки перед собой и крепко сцепив пальцы.

— Черт, я все еще не могу поверить, что моя группа не распалась, — с легкой улыбкой говорит Терренс. — Сейчас еду домой к Перкинсу и не верю, что мы снова сыграем вместе впервые за долгое время.

— Я очень рада, что Питера выписали из больницы, — уверенно отвечает Ракель. — И он молодец – довольно быстро поправился. Я думала, ему придется пробыть под наблюдением врачей гораздо дольше.

— Тем не менее его борьба продолжается. Теперь Питеру придется бороться с самим собой, своими эмоциями, своими чувствами… Учиться обходиться без самовредительства.

— Главное, чтобы он перестанет обращать внимания на оскорбления и унижения. И понять, что ни один человек не может нравиться абсолютно всем.

— Уверен, что он научится игнорировать подобные вещи. Знаю, что они могут сильно ранить, но это не стоит никакого внимания и никаких жертв.

— Благо, у него есть прекрасные друзья, которые помогут ему пережить этот непростой этап.

— Согласен. Мы с Даниэлем делаем для этого все возможное. Да и Эдвард начал помогать нам.

— Мы с девчонками тоже делаем все, что можем.

— Благодаря нашим совместным усилиям мы поможем Питу прийти в себя. Наша группа также сможет вернуться в студию и продолжить работу над альбомом. Конечно, из-за суда у меня не получится полностью сконцентрироваться на нем, но мы можем просто попытаться что-то написать… Сделать какие-то заметки, чтобы потом не забыть.

— Главное, чтобы Даниэль и Питер опять не нашли причину поубивать друг друга, — задумчиво отвечает Ракель, проводя рукой по своим волосам.

— Нет, красавица, это вряд ли случится, — тихонько хихикает Терренс. — Эти двое начали хорошо общаться сразу же после примирения. Снова начали сочинять свои дурацкие шуточки и смеяться над всем как полные идиоты. Конечно, я еще присматриваюсь к ним, но они и без меня неплохо справляются.

— Успокойся, дорогой, ты им уже вряд ли понадобишься.

— Еще чего! Пусть даже не думают отделаться от меня! Раз Роуз и Перкинс сами пригласили меня в группу, то я уже никуда не уйду по своей воле.

— Даже если тебя будут выгонять пинками?

— Без моего уникального таланта эта группа развалится. Конечно, Пит с Дэном тоже хороши, но они не вытянут группу. Потому что они не обладают тем, что есть у меня.

— Ох, они бы сейчас настучали по твоей прекрасной головушке за такие слова, — скромно хихикает Ракель.

— Не посмеют. Уж кареглазый знает, что я не остаюсь в долгу и отомщу за любую шалость, адресованную мне.

— О да, в последнее время вы с Даниэлем обожайте издеваться друг над другом. Анна говорила мне, что он жалуется ей на тебя и не знает, куда от тебя не деться.

— Да он достал меня за эти две недели! Даниэль не дает мне покоя!

— Ну а ты ему повод не давай – и он тебя не тронет.

— Пф, больно мне надо трогать Его Величество, — с гордо поднятой головой тихо усмехается Терренс. — Это он пристает ко мне и обожает издеваться надо мной. Сначала делал это в одиночку, а теперь спелся с Роузом и выносит мне мозг уже с помощью блондина.

— Господи, МакКлайф… — с тихой усмешкой качает головой Ракель, глядя на Терренса. — Ты умудряешься достать абсолютно всех: Эдварда, Даниэля, Питера, Бена… Взрослые люди, а ведете себя как дети, которые либо не могут поделить игрушку, либо сильно обижаются, когда их обзывают.

— Да ладно тебе, Ракель, — с невинной улыбкой отвечает Терренс. — Хочется же лишний раз пошалить и надрать зад некоторым людям, которые совсем отбиваются от рук. Вот я наконец-то взялся за воспитание Эдварда, который совсем от рук отбился, пока мы с ним не разговаривали. И Даниэля приструню, чтобы он знал свое место. А если придется, то и с Питером разберусь.

— Ох, какой грозный папочка, собирающийся наказать непослушных мальчиков, — скромно хихикает Ракель.

— А что поделать, если эти детишечки совсем меня не слушают, устраивают заговоры и норовят поиздеваться?

— Смотри, МакКлайф, наступишь ты однажды на те же грабли, что и Перкинс. Вот обидится кто-нибудь и врежет тебе пару раз.

— Не переживай, детка, меня никак не оскорбляют шутки этих ребят. Это вы, девочки, обижайтесь на любой безобидный подкол и