Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Дмитриевна Гончарова

– Мы отдали пули в милицию на экспертизу. Но вряд ли что-то узнаем.

Ну да. Я бы точно использовала незасвеченное оружие. А вампиры не глупее меня. ИПФ быстро приучает думать о собственной безопасности.

– И все остальное тоже решаемо. Вас же приютили, когда вы бегали от Андрэ…

Я кивнула. Ну да, все решаемо. И все печально. У нас явно есть предатели. А еще…

Я кивнула своим мыслям. Надо будет посидеть и поговорить с дедом по поводу того, что я узнала. Взять Валентина и посидеть втроем. Устроить мозговой штурм. Это я и высказала Валентину.

– Договорились, – тут же согласился оборотень. – Отправим твоего братца домой и посидим, поговорим…

– Э, нет. Мы посидим, поговорим, а он посидит, подождет.

– Это еще почему?

– В-первых, дед будет злиться после разговора с братцем, и говорить с ним по делу будет бессмысленно. Во-вторых, моего братца надо хорошенько напугать. Дед начнет, я закончу.

– А справишься?

– Его Клавку я напугала.

– Пади… – протянул Глеб.

И столько брезгливости было в его словах… Все-таки как собаку ни учи, а по-французски она не залает. Только по-собачьи. А может, еще слишком мало учили? Еще и года не прошло с момента избавления от Дюшки. Меньше года новым порядкам в стае вольпов. И еще не все привыкли, что пади – это не куколки для битья. Ну ничего. Еще научим.

Машины остановились у здания, в котором располагался «Леотранс», дедушкина компания по перевозкам всего и вся. Поздороваться на вахте и пройти к деду было делом минуты. Пока – только нам с Валентином; Славка с охранниками остались в машине.

Дед сидел за столом, прямой, как будто шпагу проглотил. Когда я вошла, он чуть приподнял голову и, не найдя взглядом Славку, удивленно посмотрел на меня.

– А где это?

И в его тоне было столько брезгливости… Кажется, братику просто отказали в праве считаться человеком. Хотя все правильно. Предателей жалеть не стоит, самому потом хуже будет.

– Это пока ждет в машине. Здравствуйте, Константин Савельевич, – улыбнулся Валентин.

– Здравствуй. Давно не виделись. Как жизнь?

– Плохо, – вмешалась я. – Дед, давай я тебе всё расскажу по порядку, и мы вместе подумаем, как лучше вывернуться.

– Хм-м. И кто должен был сдохнуть, чтобы ты решила обратиться ко мне за помощью?

Дед явно подсмеивался, но я ответила на полном серьезе.

– Трое вампиров из конкурирующей фирмы. Дед тут же стал серьезным.

– А теперь давай подробности.

Я кивнула и принялась пересказывать все, что произошло с момента появления Славки. Опустила я только требование Мечислава насчет Печати, проявления моей силы и попытку заняться сексом с неким Сережей. Первые две вещи никак не влияли на происходящее, а за Сережу дед мне голову оторвет и не задумается. Не объяснять же ему, что так на меня вампир подействовал? С дедом такие отговорки не пройдут. И будет мне по ушам.

Дед слушал внимательно и сосредоточенно. А потом начал задавать вопросы. На что-то Валентин мог ответить. Мог описать место преступления. Мог рассказать, что нашли оборотни, и взаимоотношения между стаями. Я могла рассказать о своих ощущениях. Но во всем остальном…

Сколько в городе вампиров? Кто из них был инициирован князем Тулы? Кто сохранил в сердце светлый и чистый образ Дюшки (прежнего князя)? Кто и за что может иметь зуб на Мечислава?

Мы смогли ответить внятно только на последний вопрос.

– Все. И не один зуб, а клыки в три ряда.

– Очень утешительно, – подвел итог дед. И задумался. Мы молчали. Наконец он тряхнул головой.

– Пить будете?

– Сок найдется?

– Сама нальешь, не маленькая. И мне плесни апельсинового. Я разлила сок по стаканам, дед выпил – и подвел итог.

– То, что вас подставили, – это как два пальца обсчитать. В остальном – информации недостаточно. Предполагаю, что у вас должен быть предатель. Вампиры могут понять, врут им или нет?

– Иногда могут.

– Вот и пусть займутся.

– Слишком много людей надо будет допросить.

– Жить захотят – справятся. Юля, тебе это может как-то угрожать?

– Не больше и не меньше, чем всем остальным. Выживем.

– Не врешь, и то хорошо. Если будут еще данные, тогда придешь за советом. Не имея ни подозрений, ни доказательств, я могу сказать только две вещи. Но до них и Мечислав наверняка докопался. Первая. Ищите предателя в своем кругу, на достаточно высоком уровне. Вторая. Будь как можно более осторожной. Может, тебя и не захотят убить – но похищение, или отравление, или попытка как-то еще выключить тебя на пару дней из общественной жизни вполне возможны. Ясно?

– Мне уже предоставили охрану, – буркнула я.

– Вот и замечательно. Передашь вампиру мое большое человеческое спасибо.

Я скривилась. Валентин фыркнул.

– Облом?

Облом. И облез. И даже обгрыз. Поскандалить с вампиром не получится. Если уж даже дед сказал, что охрана нужна, – значит, будем терпеть.

Дед тряхнул головой и подмигнул Валентину.

– Что ж, за Юлю я спокоен. А теперь зовите сюда это существо.

– Какое? – удивился оборотень.

– Которое раньше было моим внуком.

– Хорошо. Сейчас.

– Минуту! – подняла я руку. – Мне надо напоминать, что все сказанное в этом кабинете между нами и останется? И если кто-нибудь проговорится, я буду знать, с кого спрашивать.

– Ага, а если кто-нибудь будет жульничать, то будем бить по морде, по наглой рыжей морде [15]– надулся Валентин. – Юля!

– Можешь обижаться. Но если среди нас есть предатель, лучше принять меры предосторожности заранее. Никому ни слова, ни полслова об этом совете. Даже Мечиславу. Ему я скажу сама.

Оборотень только кивнул и вышел. Дед уселся за стол и принялся бегло просматривать какие-то бумаги.

– Лучше я сделаю это сейчас, – пояснил он. – Заодно и соберусь с мыслями.

Я кивнула и полезла еще за одним стаканом сока. Зрелище обещало… быть. И – бить.

Славка ворвался в кабинет ураганом.

– Ну наконец-то! Я уже заждался!

– Ничего, молодой человек, я ведь не заставил вас ждать приема девять лет, – дед даже голоса не повысил, но у меня по коже прокатился мороз.

И я на миг увидела молодого парнишку.

«Сошлете в тыл? Я все равно убегу. Буду мстить до последнего. И вы меня не остановите, даже если оглушите и свяжете». Ни истерики, ни малейшей дрожи в голосе. Титановая решимость. И даже титаническая. Тогда, во время Великой Отечественной, и родился дедов стальной характер. Или он был и раньше? Врожденным? Просто не проявлялся в мирное время, потому что не было нужды?