Безжалостный союз - Айви Дэвис

— Ты же знаешь свою мать, — сказал он мне. — Она легко расстраивается.

— Но моя рука...

— Марко, скоро ты станешь мужчиной. У тебя нет времени тратить слезы на пару царапин. С тобой все будет в порядке. — Он отвернулся от меня, заканчивая наш разговор.

Беатрис снова стала держаться от меня на расстоянии в течение следующих нескольких недель, пока я не сделал что-то, что снова ее расстроило.

Мы с родителями собирались в оперу, и я надел не тот костюм. Беатрис ударила меня по лицу, велев переодеться. Когда я это сделал, костюм, который я выбрал, все еще был не на высоте. Итак, она царапнула ногтями мое лицо, до крови. Отец велел мне привести себя в порядок, глядя на меня с отвращением, как будто я сам вызвал кровавый рубец у себя на лице, хотя он видел, как это сделала Беатрис.

И на этом все пошло дальше.

Пощечина здесь. Порез там. Никогда ничего серьезного, но это было постоянно. Сначала это было каждые несколько недель, а потом стало происходить каждые несколько дней, пока не стало ежедневным. Не проходило и дня, чтобы я не делал что-то не так в глазах моей матери.

Во мне начала закипать ярость.

Пока однажды мне не захотелось отомстить Беатрис.

Итак, я подошел к одной из ее драгоценных скульптур, которую она любила больше, чем меня, и, находясь с ней в одной комнате, перевернул ее, удовлетворенно наблюдая, как она разбилась о кафельный пол.

Беатрис разразилась истерическим криком. — Как ты мог это сделать? — Она бросилась к разбитому бюсту и попыталась собрать осколки, но это было бесполезно. Их было слишком много.

Я начал смеяться.

Она с рычанием развернулась. — Ты, маленький засранец! — Она схватила меня за ухо и дернула к себе. Я закричал, но это ее не остановило. Мои мольбы о том, чтобы она прекратила, ничего не изменили. — Ты заплатишь за это.

Она схватила меня за руку и потащила из дома. Я пытался сопротивляться, но она все равно была больше и сильнее меня. Скачок моего роста пришелся на четырнадцать лет, так что в то время я был еще совсем маленьким ребенком.

Беатрис вывела меня в сад — еще одно место, где она любила проводить время, чтобы сбежать от мира. — и подвела поближе к сараю. Взяв пару садовых ножниц, она толкнула меня на землю.

Я поморщился, из меня вышибло дух.

— Я так устала от тебя, мальчишка, — прорычала она, направляя на меня ножницы. — Я так чертовски устала от тебя.

Она ударила меня концом ножниц по лицу. Я до сих пор помню ту ужасную боль. После того дня я убедился, что мне больше никогда не будет так больно, и поднял свою терпимость к боли на гораздо более высокий уровень.

Беатрис провела ножницами по моему лицу. В воздухе стоял сильный запах меди. У меня текла кровь, но я был в таком сильном шоке, что сначала не понял этого. Она просто продолжала вонзать лезвия мне в лицо, пока я не потерял сознание.

Когда я проснулся, я все еще лежал на земле в саду. Беатрис больше не держала ножницы, но она все еще стояла надо мной, бросая на меня взгляд, от которого меня пробирал холод до костей.

— Не расстраивай меня, Марко, — спокойно сказала она. — Никогда больше. Ты просто маленький засранец, который не заслуживает любви. — Она оставила меня лежать там.

Когда я оглянулся, то увидела ножницы рядом со мной, покрытые моей кровью. Я встал, несмотря на то, как сильно меня трясло, и убрал их обратно в сарай. Когда я вернулся в дом, то обнаружил, что мой отец стоит у задней двери и просто смотрит на меня.

Кровь отхлынула от моего лица, капельки упали на деревянный пол.

— Что ты натворил на этот раз, Марко? — Спросил отец, скрестив руки на груди и глядя на меня так, словно я этого заслуживаю.

И в тот момент я понял, что так и было. Я довел свою мать до предела. Это была моя вина. Я действительно не заслуживал любви, а заслуживал только ненависти.

Я ничего не сказала, потому что начала плакать.

Отец посмотрел на меня с жалостью. — Повзрослей, сынок. У меня нет на это времени, и у тебя тоже. Если ты хочешь добиться успеха в этом мире, если ты хочешь возглавить его после того, как я уйду на пенсию, тогда тебе нужно быть сильным. Нет времени на слезы. Нет времени на любовь. Теперь вытри лицо. Из-за тебя кровь на полу. Он отвернулся от меня, как будто я даже не стоил его времени.

Мне пришлось самому вымыть лицо, но это было нелегко. Моя плоть была разорвана на лице, открытая рана. Итак, я схватил аптечку и наложила себе швы. Мне пришлось прикусить губку, чтобы не закричать, когда я вонзал иглу в лицо. Как только моя рана была зашита, я уставился на себя, на швы, идущие от виска, через нос и через другую щеку. Это было некрасиво. Я был уродлив.

Я оскалил зубы, глядя на свое отражение в зеркале. Если я собирался выглядеть как монстр, я решил, что буду им. Мне нужно было быть безжалостным, чтобы выжить. Я всегда был бы чудовищем, поэтому другие боялись бы меня, а не я их.

Я расправил плечи и высоко поднял голову. Я отказываюсь когда-либо снова бояться.

Теперь я беру свою лампу и заменяю ее новой, снова освещая свой офис. Со вздохом я опускаюсь на свой стол. Я стараюсь не думать о своем прошлом, и мне это удавалось, пока не появилась Эмилия. Когда она рядом, это открывает шлюзы моей памяти, и все возвращается.

Эмилия сказала мне, что я красивый. Я знаю, что она просто пыталась быть милой. Как кто-то может заботиться о таком мужчине, как я, за пределами моего понимания.

Она поцеловала меня в ответ, но я сомневаюсь, что я ей нравлюсь. Думаю, ей просто одиноко. Будь я кем-то другим, она сделала бы то же самое. Я знаю.

Вот почему я не могу позволить себе приблизиться к ней.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Я знаю, что это она с другой стороны. — Эмилия, уходи.

— Марко?

— Эмилия. Я хочу, чтобы меня оставили в покое.

Я слышу, как она вздыхает и ее шаги затихают, когда она уходит. Хотя я и сказал ей