Безжалостный союз - Айви Дэвис

взглядом. — Эмилия, нет. Это слишком рискованно. Я не знаю точно, в чем заключается план Виктора, кроме того, что он создает проблемы. Ты же не собираешься уходить только для того, чтобы он наложил на тебя лапы.

— Вот почему я предложила нам пойти куда-нибудь вместе. На свидание, — добавляю я, глядя в свою тарелку.

Я чувствую, что он все еще напряжен. — Свидание?

Я бросаю на него быстрый взгляд. Он хмурится, нехороший знак. — Неважно. Не беспокойся об этом.

Некоторое время мы едим в тишине, пока Марко не вздыхает. — Свидание?

— Да. Свидание. Мы женаты. Было бы здорово сходить на свидание со своим мужем.

— Все равно это слишком рискованно.

Я роняю вилку, и она со стуком падает на тарелку. — Марко, мне обязательно говорить, что я уйду из этого дома, если ты не пойдешь?

— Ты заставляешь меня встречаться с тобой?

— Если это то, что нужно. За все время, что я тебя знаю, ты почти не выходил из этого дома. Единственный раз был, когда ты приехал за мной в Нью-Йорк. Тебе было бы полезно почаще выходить на улицу.

— Мне не нужно больше никуда выходить. Я доволен своей жизнью.

— Неужели?

Он переводит взгляд на меня. — Эмилия, если я говорю, что доволен, значит, я доволен.

— Верно. Извини. Я просто... Ты часто кажешься грустным.

— Мне не грустно.

— Ну, мне грустно. Потеря Камиллы. Я скучаю по своей семье. Я боюсь, что Виктор может прийти за мной. Я застряла в этом доме. Я несчастна, Марко. И то, что ты говоришь мне смириться с этим, не изменит этого факта. Я не счастлива.

Марко смотрит на меня своими проницательными глазами. — Я этого не знал, — наконец отвечает он.

Я не напоминаю ему, что если бы он впустил меня, когда я только приехала, возможно, он знал бы больше о том, что я чувствую. Вместо этого я просто говорю: — Теперь ты знаешь.

Он несколько секунд ковыряется в своем омлете, прежде чем посмотреть на меня. — Ты действительно хочешь пойти на свидание?

— Да, хочу.

Он глубоко вздыхает, отодвигая тарелку. — Значит, это свидание. Вечером мы пойдем куда-нибудь поужинать. Я знаю одно милое мексиканское местечко.

— Звучит заманчиво. — Мое сердце бьется быстрее, а ладони вспотели. Успокойся, девочка, сохраняй спокойствие, напоминаю я себе. Марко делает усилие. Я не могу все испортить.

Остаток дня я расхаживаю по дому, слишком нетерпеливая, чтобы усидеть на месте. Когда, наконец, наступает вечер, я надеваю простое черное коктейльное платье и туфли на каблуках.

Марко ждет меня в фойе в повседневной темно-синей рубашке на пуговицах и брюках. Он выглядит таким красивым, что это почти причиняет боль. Его шрам просто придает характер его лицу, делая его более заметным.

Его взгляд скользит по моему телу, заставляя меня дрожать наилучшим из возможных способов. Он ничего не говорит, когда мы выходим из дома, но я могу сказать, что ему нравится, как я выгляжу. Это делает меня счастливее, чем, возможно, я должна чувствовать.

— Обычно я этого не делаю, — признается Марко по дороге в ресторан.

— Когда ты в последний раз появлялся на публике? Действительно на людях?

— Некоторое время. Я провожу большинство своих встреч дома. Иногда мне приходится встречаться с другими людьми, чтобы заключить сделки, как я сделал с твоим отцом, но обычно это происходит в одном из моих баров.

— Почему ты прячешься?

— Разве это не очевидно? — Он показывает на свое лицо.

— Нет. Это не так. У тебя нет причин стесняться того, как ты выглядишь.

— Это не... смущение.

— Тогда в чем же дело?

Его руки крепче сжимают руль. — Ничего особенного. Полагаю, плохие воспоминания. Просто так легче держать их при себе. Я не против пугать своих врагов, но мне не нравится пугать широкую публику тем, как я выгляжу.

Когда я накрываю его руку своей, Марко прерывисто дышит. — Ты меня не пугаешь. По крайней мере, теперь.

Он не отрывает глаз от дороги, но я чувствую, что мои слова доставляют ему удовольствие, по тому, как расслабляются его плечи.

Мы подходим к ресторану. Это высококлассное мексиканское заведение, где люди одеты в костюмы, а еда стоит непомерно дорого.

Официантка не может оторвать взгляда от лица Марко, пока ведет нас к нашему столику. Марко игнорирует ее. Она практически убегает, раздав нам меню.

— Здесь хорошее место. — Мои глаза расширяются при виде цен на еду. — И дорогое.

— Это лучшая мексиканская кухня в городе.

— Вот как? Ты часто здесь бываешь?

— Я часто ходил сюда, когда был моложе, и мне всегда здесь нравилось. Мой отец водил меня сюда, только мы вдвоем.

— Звучит заманчиво. А твоя мать? Ее не пускали в поездки для сближения с мужчинами?

Он пристально смотрит в меню. — Нет.

По его тону ясно, что он не хочет говорить о своей матери. Я отчаянно хочу узнать почему, но если я и узнала что-то о Марко, так это то, что он ненавидит, когда от него требуют ответов.

Мы заказываем еду и напитки. Официант, как и хозяйка, слишком долго смотрит Марко в лицо. Марко просто смотрит на мужчину сверху вниз. Официант сглатывает и говорит нам, что скоро вернется с нашей едой.

— Насколько это странно? Когда на тебя вот так пялятся?

— Я уже привык к этому.

— Тебе не больно?

— Я никогда этого не говорил. Но что я могу делать? Это мое лицо. Это часть меня. Поэтому, вместо того чтобы позволить этому стать моей слабостью, я использую это в своих интересах.

— Например, запугивать своих врагов.

Он одаривает меня мрачной усмешкой. — Именно.

Возвращается официант, только у него в руках нет тарелок. — Я прошу прощения, — говорит он тихим голосом, — но я вынужден попросить вас уйти.

Марко переводит взгляд своих темных глаз на официанта. Бедняга выглядит так, словно вот-вот описается. — По какой причине?

— Вы... э-э... ставите других клиентов в неудобное положение. Я получил жалобу.

— Повторяю, по какой причине?

Официант переводит взгляд с Марко на меня, но я в таком же замешательстве. — Вы слышали моего мужа. По какой причине?

— Послушайте, не могли бы вы, пожалуйста, просто уйти, не поднимая шума? Это значительно облегчило бы мою работу.

— Я платежеспособный клиент, как и любой другой, — говорит Марко. — Я останусь.

— Я принесу тебе готовую еду. Звучит аппетитно?

— Просто скажи это, — процедил Марко сквозь зубы. — Скажи, что это потому, что из-за моего шрама другие клиенты чувствуют себя неловко. Просто скажи это.

— Я... принесу вам еду в пакете с собой. — Официант убегает.

— Это дискриминация, — говорю я. — Они не могут