Проданная ковбоям - Стефани Бразер

ему приятное, чтобы он забыл о моем гневе и страхе. Ему нужно расслабиться и сосредоточиться на своих собственных потребностях и на том, как я могу их удовлетворить. Он должен хотеть, чтобы я осталась, так сильно, что ему придется кормить еще одного человека.

У меня дрожат руки, когда я ставлю последнюю форму на сушилку. Я медленно вытираю руки полотенцем, глядя в чернильную темноту за окном. Здесь нет ни тусклого света уличных фонарей, ни звуков, доносящихся из соседних домов, ни грохота проезжающих машин. Тишина кажется оглушающей, изоляция давит, как потолок.

Теперь это моя жизнь.

В некотором смысле я в безопасности. Я не собираюсь здесь голодать. В этих мужчинах глубоко укоренился кодекс чести, который заставляет меня верить, что они не причинят мне физического вреда, но эмоциональное потрясение, которое я испытываю, словно колючая проволока вокруг моего сердца.

Я не жду, пока Джесси найдет меня. Я ищу его в его тускло освещенном кабинете. Он стоит спиной к двери, широко расправив плечи, расставив ноги под чудовищным столом из темного дерева. Он замечает меня еще до того, как я заговариваю, поворачивает голову и видит, что я колеблюсь. Затем он поворачивается всем телом на вращающемся стуле лицом ко мне, оценивая меня своими жуткими глазами цвета морской волны, поджимая губы, что кажется неодобрительной складкой.

— Прости, — говорю я. — За то, что расстроилась.

Джесси кивает, и между нами повисает молчание.

— Я просто… Я принесла сюда чувства извне и наложила их друг на друга. Это было несправедливо.

По его лицу пробегает тень узнавания, его глаза расширяются. Рука, лежащая на его мощном бедре, сгибается.

— Могу я загладить свою вину? — мой голос едва слышен, и я сжимаю руки перед собой, пытаясь унять их заметную дрожь.

Он сглатывает, его горло сжимается. Его взгляд опускается с моего лица на мое тело. В своей новой одежде я чувствую себя по-другому. Старше. Не такая неряшливая. Больше похожа на жену, чем на чьего-то заброшенного подростка.

— Можешь.

Он протягивает свою большую руку, и я медленно пересекаю комнату, пока он не сжимает мое запястье своей грубой ладонью. Он притягивает меня к себе между ног, а другой огромной рукой заставляет меня наклониться, чтобы поцеловать его. У него вкус виски и темных желаний, и у меня кружится голова от того, как его язык проникает в мой рот.

Когда он отстраняется и облизывает губы, по моему телу пробегает дрожь. Дрожь желания и трепета. Его руки обхватывают мое лицо, когда он обнимает меня. Он словно читает слова на странице, но находит их на языке, которого не понимает. В настойчивости его прикосновений чувствуется страстное желание, а в его пристальном взгляде — настороженность. Он — источник замешательства, клубок, который я хочу научиться распутывать, и это не только потому, что мне нужно, чтобы он хотел меня. Это и для моего удовлетворения тоже. Он закрывает глаза, отгораживаясь от меня. Когда он открывает их, они темнеют от решимости.

— На колени.

Смелость и уверенность приказа заставляют меня двигаться так быстро, что я чуть не ушибаюсь. На полу лежит мягкий коврик, и я наблюдаю, как Джесси расстегивает ремень и ширинку. Я никогда раньше не брала в рот мужчину. К моим щекам приливает столько крови, что я почти ощущаю ее вкус. Джесси обхватывает ладонями свой толстый член, заставляя меня наблюдать, как он набухает и темнеет. Я поднимаю глаза и вижу на его лице свирепое, собственническое выражение.

— Открой рот, принцесса.

Я подаюсь вперед, и он скользит головкой члена по моей нижней губе. Он такой горячий под моим языком. Горячий и чертовски твердый. Я напрягаю челюсти, стараясь принять его глубже. Я понятия не имею, что делаю, но закрываю глаза и думаю о том, что мне понравилось, когда Клинт лизал меня. Движения языка, изменения давления, посасывания и скорости. Я пытаюсь делать все это, ощущая прикосновение руки Джесси к моей шее сзади.

— Вот так, — напевает он. — Хорошая девочка. Дай мне то, что мне нужно. Мм-мм... да. Именно так.

Пульсация возбуждения щекочет мой клитор, когда он говорит «хорошая девочка». Так было в прошлый раз, когда мы были вместе. Даже этого небольшого намека на похвалу достаточно, чтобы все мое тело вспыхнуло. С тех пор как умерла мама, я так нуждалась в каком-либо одобрении, что это повергло меня в отчаяние.

— Да, милая девочка.

Его пальцы сжимаются на моей шее. Я вижу, что он хочет контролировать это, но боится, что я не смогу этого вынести. Наверное, он прав. Мне едва удается взять в себя половину его длины, и когда он попадает мне в горло, я изо всех сил сдерживаю рвотный позыв.

Я ощущаю, что он близко. Солоноватая сладость его возбуждения зажигает фейерверки в моей голове. Я делаю это с ним. Я так возбуждаю его, что он не может усидеть на месте. Из-за меня его дыхание становится прерывистым, а руки дрожат. Большой, злой, властный Джесси податлив в моих руках.

Я ускоряюсь, пытаясь взять его глубже, но как только мне кажется, что он вот-вот кончит мне в рот, он освобождается.

— Встань.

Он помогает мне подняться на дрожащие ноги, поворачивая меня так, что я смотрю в темный коридор. Его руки расстегивают мои брюки и спускают их вниз по бедрам вместе с нижним бельем.

Когда моя задница оказалась у него перед носом, я не могла бы чувствовать себя более застенчивой, но когда он покрывает мои бедра сладкими поцелуями и благоговейно сжимает мои изгибы, мое смущение проходит.

— Иди сюда.

Он тянет меня назад, к себе на колени, на свой ожидающий член. Моя киска скользкая, но от быстрого проникновения у меня перехватывает дыхание. Его палец находит мой клитор и ритмично постукивает по нему.

— Вот так. Сядь к папочке на колени. Прими мой член.

Я задыхаюсь, его слова кажутся такими неправильными в теории, но такими возбуждающими на практике. Они дают представление об этом закрытом человеке и о потребности, которую он не может скрыть, когда пытается сохранить контроль.

Я двигаю бедрами, мне нужно двигаться. Его руки двигают меня вверх-вниз, как будто я ничего не весу, большие пальцы впиваются в мою плоть. На секунду я жалею, что здесь нет зеркала, чтобы я могла увидеть, как я выгляжу в объятиях этого большого, властного мужчины. Прежняя Тейлор. На которую все мальчишки в школе смотрели сквозь пальцы, отталкиваемые запахом бедности и лишений, который я не могла стереть дешевым ванильным спреем для тела.

— Ты