Развод в подарок - Елена Филипповна Архипова

он будет с нами. А вот кого из нас он будет воспринимать как отца — это уже другой вопрос. И, кстати, ты хоть в курсе, на какие секции твой сын ходит, какие книги читает, о чем мечтает? Почему-то я уверен, что нет. Не скрою, и я нет. Но можешь мне поверить, я это очень скоро узнаю. Всё, бывай, Анатолий! С наступающим Новым годом тебя! С Новым счастьем и с новой семьей! Не просри и её.

Юрий уже вошел в дом и даже уже почти закрыл дверь, но услышал Толика:

— Ты еще пожалеешь, что променял Лору на Дашку! Нельзя сравнивать звезду и мышь серую, обыкновенную. Ты думаешь, почему я другую женщину и другую семью завел? Да потому, что Дашка зануда! Всё должно быть или идеально, или никак! Вот никак у вас и будет! Везде! Ты еще вспомнишь мои…

Дверь, не успевшая закрыться, внезапно распахнулась, Толик, не ожидавший этого, замолчал на полуслове. Юрий в один шаг преодолел расстояние, разделяющее их, и схватил Толика за грудки:

— Поверь, я не хотел этого делать, она бы и сама справилась, но вот теперь я точно помогу Дарье и-де-аль-но тебя раздеть. Толян, будь ты уже мужиком! Не унижай мать своего ребенка! Вали отсюда, пока я добрый!

— А то что? Ударишь? Ну, давай, покажи, на что ты годен, членоносец! — Толик стряхнул руку Юрия и попытался встать в позу боксера, но опять поскользнулся. На этот раз справился самостоятельно и продолжил:

— Что? Слабо? Только жен чужих и умеешь уводить, да, Юрец?

Рука Юрия сама сжалась в кулак и уже взметнулась вверх, но удар был остановлен громким голосом Дарьи:

— Юра, нет! Не марайся! Мало тебе своих проблем? Зачем тебе еще и обвинения в рукоприкладстве?

Даша подошла ближе и для верности даже вцепилась обеими руками в занесенную для удара руку Юрия. Уже тише она проговорила:

— Не надо, Юр. Зачем НАМ еще и эти проблемы? И знаешь, я тут подумала: зачем ждать окончания праздников? Я же могу подать заявление на развод и по интернету. Камеры, что Владимир устанавливал для наблюдения, надеюсь, со звуком записывают? Толик и сам неплохо справляется с компроматом на себя. Да, Толя? Что ты там про другую семью говорил?

Юрий разжал кулаки и рассмеялся. Искренне, от души. Потом поймал ладошки Дарьи, чмокнул их и, обращаясь к Толику, проговорил:

— Дурак ты, Толян! Такую женщину пролопушил! Пойдем, Дашульчик, в дом. Не хватало тебе еще простыть тут из-за этого всего.

Юрий, ухватив Дарью под локоток, развернул ее в сторону дома, легонько подтолкнув внутрь. Стоя на пороге дома, глянул на Толика:

— Чтоб духу твоего тут больше не было, чмо подзаборное!

Дарья нашлась на кухне стоящей над полными сумками с продуктами, что привез Владимир. Увидев входящего Юрия, проговорила удивленно:

— Куда столько?

— Дашульчик, что тебя смущает? Праздник же на носу! Будем праздновать!

Подошел к сумкам, выудил из одной бутылку красного вина, прочитал этикетку, кивнул оценивающе. Следом выудил из недр сумки пакет со специями и глянул на Дарью:

— Дашульчик, а как ты относишься к глинтвейну?

— Мне кажется, сейчас — это будет самый подходящий напиток.

— Ты ж моя девочка! — Юрий расплылся в довольной улыбке.

— И знаешь, Юр, Толик прав, я действительно люблю, чтоб всё было идеально. А потому пойду я камин разожгу и, пожалуй, найду нам красивую музыку, да?

— Даш? — Юрий сунул всё, что держал в руках, куда-то на стол и, шагнув к Дарье, поймал ее в объятия. — Ты знаешь о том, что ты потрясающая? Нет? Теперь знай. И будь готова к тому, что я постоянно буду тебе об этом повторять.

Последний день уходящего года они встречали перед пылающим камином и накрытым журнальным столиком в гостиной.

Нарезка сыров, какие-то закуски и глинтвейн, разлитый в красивые кружки. Тихая музыка и живой огонь за стеклом дверцы создавали атмосферу праздника.

Они сидели на диване, смотрели на огонь и молчали. Иногда так бывает, когда уютно просто молчать. После всего сказанного и произошедшего говорить не хотелось.

Юрий нарушил молчание первым:

— Иди ко мне, девочка, — шепнул, раскрыв объятия.

Даша, все так же молча, придвинулась к нему, нырнув в его объятия как в теплый плед.

В этот раз Дарья потянулась за поцелуем первой. Вино ли ударило ей в голову, окружающая ли обстановка этому способствовала, или это витало в воздухе с самого начала, но да, в этот раз она сама к нему потянулась.

Её нежный и невесомый поцелуй быстро перерос в жадный и стремительный, но уже Юрия. Как настоящий мужчина, он не позволил ей взять инициативу в этом вопросе, шепнув:

— Дашуль, я не против инициативы, исходящей от женщины, но точно не сегодня, — пояснил, смутившись, — чувствую себя подростком, у которого все в первый раз.

Она плавилась от жарких поцелуев Юрия, кутаясь в его нежные объятия. Принимала его ласки и дарила в ответ сама.

Как и когда была снята одежда, Дарья не помнила. Может, всё, что здесь и сейчас Дарья себе позволяла, она и делала под воздействием алкоголя, но ТАК хорошо ей точно еще не было.

Пару раз в голове мелькнула мысль: “Дарья, да ты ли это?”

Решив, что подумает об этом потом, она отвечала на жадные ласки Юрия не менее жадным поцелуями. Ей было хорошо с этим мужчиной. Жарко, порочно, сладко. Его губы и руки были везде и сразу, ничто не осталось без внимания и ласки с его стороны.

Подставляя под горячие и нежные губы Юрия грудь, Дарья запускала пальцы в его волосы, перебирая их и ощущая их жесткость. Вжимала его голову в себя, выгибаясь под его поцелуями ему навстречу, не замечая того, что стонет от удовольствия.

— Да, девочка моя, да! Не молчи, покричи, моя хорошая. Да, вот так! — шептал, перемежая слова поцелуями.

И Дарья отпустила себя, чего не делала, наверное, ни разу за все годы жизни с мужем. Внизу живота пульсировало желание, разрастаясь вихрем, захватывая ее всю, без остатка, и заставляя течь соками, желая большего.

Крупная рука Юрия медленно поползла вниз по животу Дарьи, вызывая мурашки по всему ее телу и заставляя кровь бежать по венам быстрее.

Мужская ладонь замерла на миг на гладко выбритом лобке.

— Нежная моя. Только моя. Никому тебя не отдам.

Длинные мужские пальцы коснулись чувствительного бугорка, вызвав новую волну мурашек по всему телу. Дарья, сама того не осознавая, двинула бедрами, раскрываясь шире, прижимаясь к его руке и приглашая мужчину к большему.

— Да,