Развод в подарок - Елена Филипповна Архипова

Проникнув в ее лоно пальцами, прошептал:

— Какая ты там горячая, девочка моя нежная.

Дарья застонала и раскрылась перед ним вся, без остатка и ложного стыда.

Юрий зашуршал, разрывая упаковку презерватива, раскатал его по всему стволу быстрым, четким движением и замер, нависнув над Дарьей на локтях, прижимаясь возбужденным членом к ее паху, поймал ее взгляд, прошептал в самые губы:

— Дашуль, я знаю, что мой младший — крупный парень, но ты скажи, если тебе будет больно, хорошо? — замер, ожидая ее реакции.

— Я помню, я видела, — улыбнулась и опять двинула бедрами ему навстречу, приглашая и маня.

— Не пугайся и доверься мне. Я аккуратно и медленно.

— Хочу уже почувствовать его в себе, Юра! — прошептала, попросила, поерзав под ним, выгибаясь дугой.

— Ч-ш-ш, моя девочка. Торопыжка моя. Хочешь, чтобы я тут опозорился перед тобой?

Впился быстрым поцелуем в губы и тут же отодвинулся, но лишь за тем, чтобы начать медленное и аккуратное проникновение туда, где было так сладко и горячо. Входил, считывая и ловя ее эмоции. Вошел весь, до упора и замер, давая привыкнуть Дарье к своему размеру, а себе к тому, чтобы не кончить сразу, после пары движений внутри ее узкого и такого желанного лона.

— Даш, не торопись, — попросил, почувствовав, что Дарья попыталась сама двигаться под ним, — иначе я сразу кончу. Ты такая там узкая и горячая, что я и так взорвусь быстрее, чем хочу.

Жадные поцелуи, касания рук, стоны, влажные шлепки тел и одна на двоих, сопровождаемая ее криком и его рыком голодного зверя, кульминация. Слишком быстрая, но такая яркая и острая, что первые секунды лежали оба, тяжело дыша и приходя в себя.

Юрий аккуратно вышел из Дарьи, дотянулся до пледа, укутал ее, а сам сел, повернувшись к ней спиной. Поднялся аккуратно, шепнув:

— Сейчас вернусь.

Сходил на кухню, Дарья слышала, как скрипнула дверца под раковиной, вернулся и устроился рядом, укутав их обоих пледом.

Дарья лежала без сил, с блуждающей улыбкой на губах, и наблюдала за мужчиной, любуясь его тренированным телом.

Красивый. И татуировки на его теле красивые. Они шли Юрию, их хотелось рассмотреть и потрогать.

Еще совсем недавно она не могла себе этого позволить, а сейчас она лежала в объятиях Юрия и обводила пальчиком узоры, выколотые на его груди. Постепенно опускаясь по его прессу ниже. Хихикнула, заметив, как вновь поднимается и каменеет его член.

— Даш, если ты сейчас не прекратишь, я возьму тебя снова, — Юрий перехватил узкую ладошку и подтянул ее к губам. Перемежая поцелуи каждого пальчика, продолжил:

— И тогда завтра ты точно не сможешь не то, что сидеть, а свести ноги. К размерам моего младшего надо еще привыкнуть. А если ты хочешь продолжения, то я не против!

Дарья не успела ахнуть, как была перевернута на спину, ее ноги закинуты на мужские плечи, а сам Юрий уже устроился у нее между ног. Она попыталась было что-то пискнуть, отползти и свести колени, но была поймана в захват его рук и зафиксирована так, без возможности отодвинуться или сдвинуться. Юрий глянул на нее остро:

— Даш, ты не любишь, когда тебя здесь целуют?

Провел языком, задев клитор и чуть пососав его. Вид мужчины, глядящего на нее с такого ракурса, был более чем порочен.

Дарья вновь попыталась отползти. Слишком горячо, слишком откровенно, слишком порочно ее сейчас там рассматривали.

— Юр, я…

— Только не говори мне, что тебя так не ласкали?

— Я не могу так кончить, — выдохнула и от смущения закрыла глаза.

— Значит, будем учиться и привыкать, моя девочка! Хочу чувствовать твой вкус на своих губах.

То, что он дальше вытворял своим языком, можно было назвать лишь одним словом “трахал”.

Второй раз Дарья кончила еще более громко и бурно, и тут же он проник в нее второй раз, прошептав:

— Извини, моя девочка, я буду тебя завтра носить на руках, если ты не сможешь ходить, но сегодня я не могу сдерживаться. Обещаю, я быстро.

Он проник в нее, еще разгоряченную и не вернувшуюся в этот мир, одним резким движением. Сделал всего лишь несколько движений бедрами и почувствовал пульсирующие, охватывающие движения там, где и так было жарко и узко. Этого ему хватило. Они опять взорвались одновременно.

Возвращались в наш мир медленно и неохотно.

— Юра, — выдохнула и замерла, не в силах сказать еще хоть что-то.

В эту ночь уходящего года они уснули лишь под утро.

Уснули тут же, на диване в гостиной, под треск поленьев в камине и тихо звучащую музыку…

Эпилог

5 лет спустя.

— Юра, можешь меня поздравить с очередным выигранным делом! — Дарья набрала мужа сразу, едва вышла из здания суда и села в машину.

— Дашульчик, я даже не сомневался в тебе! — Юрий рассмеялся и добавил:

— Горжусь тобой, моя девочка!

В этот момент на заднем фоне у мужа что-то стукнуло и совершенно точно разбилось. Детского плача за этим не последовало, а потому Дарья выдохнула и обреченно спросила:

— Юра, что на этот раз разбили наши мальчишки?

— Жена моя любимая, не забивай свою светлую голову всякой ерундой! — наигранно суровым голосом командует Юрий. — Подумаешь, очередная ваза. Ромка с Егором всего лишь запускают новую модель дрона. Что ж, я на новую вазу тебе не заработаю?

— Если так пойдет и дальше, то в доме не останется ни одной вазы старше года. Юра, где их няня? И почему ты позволяешь нашим сыновьям играть, где им вздумается? У них есть для этого огромная детская!

— Няню я отпустил на сегодня. А дети ТАК познают мир! Всё, Дашульчик, не бухти! Тебе это не идет. Скажи лучше, когда прилетает твоя дражайшая подруга?

— О! Точно же! Эля! Сейчас сразу ей позвоню и выясню это. Целую! Люблю тебя!

— Люблю тебя! — Юрий повторил эхом за женой. — Ждем тебя дома, не гони по трассе, за городом метель метет.

Все еще не отойдя от разговора с мужем и продолжая улыбаться, Дарья набрала подругу:

— Привет, красавица!

— И тебе не хворать, красотка, — почему-то выдохнула в динамик телефона Элен.

— Эль, за тобой там черти гонятся или зайцы твои вместе с их отцом Мазаем? Дарья рассмеялась.

— Не угадала ни фига, — хмыкает в ответ подруга. — Перечисленные тобой члены организованной семейной группировки что-то строят из лего.

Дарья рассмеялась, Элен всегда умела ее рассмешить.

— Ну, а чего тогда ты