Пойманы с поличным - Дафни Эллиот

Он кивнул.

— А тебе нравилось? Всё это — конкурсы, сцена?

Я задумалась, а потом расправила плечи, натянула ослепительную улыбку и села идеально прямо.

— Я горжусь, что участвовала в конкурсах. Это дало мне лидерские навыки, научило дисциплине и помогло раскрыть свои уникальные таланты.

Он медленно повернул голову, брови высоко подняты.

— Окей…

Я позволила улыбке исчезнуть. Боже, я совсем вышла из практики — у меня уже щеки болели от этой дежурной гримасы.

— Правда куда сложнее, — призналась я и с тихим вздохом откинулась на спинку сиденья. Мисс Барбара, моя наставница, пришла бы в ужас от такой позорной осанки.

— У нас есть время, — сказал он и убавил громкость.

Как объяснить это ему? Всю свою жизнь я была на обочине. На нас с мамой смотрели свысока, мы были той семьей, о которой никто даже мечтать бы не стал. И она вцепилась в идею конкурсного совершенства. Улыбки, пайетки, речи о внутренней силе и самореализации. Будто красивая одежда и натянутая улыбка могли сделать нас лучше. Поднять нас над тем ярлыком, который ей наклеили в этом городке.

А я, как послушная дочь, обожающая свою мать и мечтающая о лучшей жизни для нас обеих, пошла за ней. Я отчаянно хотела понравиться не только маме, но и судьям. У меня были тренеры, педагоги, и я часами тренировалась: улыбки, грациозная походка, изображение восторга в нужных местах, чтобы показать достаточную скромность и «заслужить» корону.

— Я многое узнала о мире и о себе, — сказала я. И это была правда. — Это был важный опыт. Но я никогда не отправлю свою дочь на конкурсы красоты.

Он кивнул.

— По-моему, это довольно глупо и эксплуататорски. Ну, быть какой-то там Мисс Королева чего-нибудь — звучит не особо значимо в масштабах жизни.

— Простите?! — я изобразила оскорблённую леди, сжимая в пальцах нитку жемчуга на шее. — Как вы смеете, сэр! Я была Принцессой Клёнового Сиропа 2008!

Он рассмеялся, морщинки у глаз собирались в уголках.

— Прошу прощения. Я и не знал, что рядом со мной — королевская особа.

Моя недовольная мина продержалась всего пару секунд — потом я расхохоталась.

— Её Величество желает кофе и санитарной остановки? — спросил он с ужасным британским акцентом.

— Именно так, добрый сэр.

К тому моменту, как мы проехали Огасту, неловкость почти испарилась, и мне стало так скучно, что я решила добить остатки напряжения. Если срочно не найду себе отвлечения, снова уткнусь взглядом в его длинные ресницы или чёткую линию подбородка, и мои мысли снова унесёт в опасное направление.

Так что я начала болтать.

Сейчас мы спорили о достоинствах гастрономических диковинок штата Мэн.

— Нидемы — это шедевр. Я готов умереть на этом холме, — заявил он с серьёзностью.

— Это же картошка в шоколаде.

— Больше тут толком ничего и не растёт. И это вкусно. Смирись.

Я покачала головой, хоть и улыбалась.

— Мэн — такой чёртовски странный.

— Ага. Туристы думают, что это сплошные пляжи и ловушки для омаров, но большая часть штата — чистое безумие.

Я согласно хмыкнула.

— Когда я жила во Флориде, люди всегда удивлялись, что я из Мэна. А я каждый раз думала: Стивен Кинг ещё приукрасил, сделав его уютным и тёплым местом.

— Ты была у него дома в Бангоре? — спросил Оуэн.

Я покачала головой.

— Надо будет съездить. Там реально жутковато. Я был, наверное, раз двенадцать. В старшей школе мы с друзьями ездили в Бангор при любом удобном случае. По сравнению с Лаввеллом это был мегаполис.

Я спрятала улыбку в крышке стаканчика. Мысль о весёлой поездке с Оуэном радовала меня больше, чем следовало бы.

— Любимый фильм? — спросила я, стараясь увести разговор в более нейтральное русло.

Он сжал губы, уставившись в дорогу, раздумывая над ответом.

— О, нет. Подожди. Дай угадаю. — Я поднесла палец к подбородку. — Крёстный отец? Классика мужских предпочтений.

Он покачал головой, нахмурившись.

— Сложно выбрать.

— Только не говори Трансформеры или что-то в этом духе.

— Ни за что, — усмехнулся он. — Хотя, если честно, иногда я не против пересмотреть Форсаж.

— Я тоже, — призналась я, сцепив руки в коленях.

— Просто мне нравится слишком много всего.

— Ну давай. У тебя же должен быть любимый.

— Правда? А у тебя какой?

Он повернулся ко мне и приподнял бровь — одна из тех мелких вещей, которые я начинала находить ужасно привлекательными.

— Легко, — сказала я. — «Скажи что-нибудь».

— Не видел.

Я громко ахнула и резко повернулась на сиденье.

— Ты издеваешься? Джон Кьюсак? Бумбокс? Она даёт ему ручку?!

Он покачал головой, поёрзал, устраиваясь поудобнее.

— Что за ужас. Разворачивайся. Надо срочно это исправлять. Это же самый романтичный фильм всех времён.

— Ладно-ладно. Посмотрю как-нибудь. Может, соглашусь с тобой.

— Посмотришь сегодня. Я повелеваю, — сказала я своим королевским голосом. — Этот фильм переворачивает традиционную динамику героя и героини. Я бы могла написать целую курсовую про гениальность подростковых ромкомов восьмидесятых.

— Ты вообще жила в восьмидесятых?

— Нет, — я вскинула подбородок и ухмыльнулась. — Но это не значит, что я не могу ценить винтажное кино.

Он фыркнул, удивлённо рассмеявшись.

— Пожалуйста, не называй фильмы восьмидесятых винтажными. Мне может стать плохо.

Я похлопала его по бицепсу. По крепкому, подтянутому бицепсу.

— Ну что ты, Оуэн Эберт, ты сам — отличная винтажная находка.

Слова вылетели прежде, чем я успела подумать. И тон был уж слишком флиртующий. Я замерла на долю секунды, перехватив дыхание, а потом зажала рот ладонью. Чёртов Оуэн и его способность рушить мой внутренний фильтр. Любой вменяемый человек в такой момент бы стыдливо замолчал… но, если уж на то пошло, меня это только подзадорило.

После того, что произошло пару вечеров назад, когда он почти поцеловал меня и сказал, что я красива и умна, — почему я не могу дать понять, что я тоже этого хочу?

Объективно говоря, он был красив. Особенно сейчас — за рулём этой шикарной машины, мчащейся по извилистым горным дорогам, в безупречной рубашке и идеально сидящих брюках. Проседь на висках только придавала ему солидности.

И в то же время… он по-прежнему не брился. Щетина добавляла образу мужественности, и, надо признать, мне это очень нравилось.

Кто мог бы меня винить за то, что мне захотелось немного флирта? Лаввелл — маленький город. Да, у нас хватает симпатичных дровосеков, но все приличные давно разобраны.

А Оуэн был как глоток свежего, мрачноватого воздуха. Его присутствие будто пробудило мою женскую суть