Айрон и Марион - Кира Райт

сам король обратит внимание на возникший резонанс. У него же можно будет и просить поддержки — это уже на самый худой конец. До сих пор я не была уверена, что он сам не при чём. Но думаю, что из бумаг смогу это понять.

За своими мыслями не заметила, как дошла до экипажа, но забраться внутрь не успела, потому как грубый мужской голос обратился явно к моей спине, убеждая «леди» подождать.

Медленно я обернулась, натыкаясь взглядом на двух стражей порядка. Вот только этого ещё не хватало. Все проблемы на одну мою голову! И вновь в этом сейчас я винила раба. Если бы он вёл себя нормально, мне не пришлось бы приходить сюда сейчас, на меня не обратили бы внимания, да и многого другого не случилось бы…

— Чем могу быть полезна, господа?

— У нас приказ обыскивать каждую поклажу и повозку, леди, — кивнул один на мою сумку.

— Вот как? — попыталась изобразить искреннее изумление. — А что же такое случилось?

— Не велено говорить.

— Понимаю, понимаю. Ну раз приказ, то обыскивайте, конечно. Я только рада оказать помощь, — протянув им свою сумку впервые возрадовалась, что в ней документов нет. Хотя до этого данный факт вызывал лишь огорчение.

К счастью, обыск прошёл успешно. Для меня. Ничего подозрительно в моих вещах не было обнаружено. Пока. Тем более, что артефакт, изменяющий внешность, так и остался в моём родовом замке, а точнее — у моего раба. И снова это стечение обстоятельств только помогло сейчас. Пусть те серьги и выглядели как обычное украшение, но наверняка при определённом уровне подготовки можно понять, что это и для чего.

Извинившись за задержку, стражи порядка меня отпустили. И первым делом я отправилась в издательство, стараясь не нервничать. Сначала решу все вопросы там, попрошу поддержки, а уж затем займусь остальным…

Если бы не эти проблемы, то все мои мысли были бы о странной ситуации с Айроном. В крови полыхала злость на него и на себя. На него — за то, что ведёт себя со мной так высокомерно, так непонятно, и заставляет постоянно думать о нём. На себя — за то, что не могу дать достойный отпор и постоянно поддаюсь на провокации. А ещё… конечно на то, что не могу забыть прикосновение его губ к моим… Это вообще не вписывалось ни в какие рамки.

И хотя, думая об этом я была одна в закрытой повозке, щёки снова вспыхнули алым от смущения, будто бы меня застали на месте преступления с поличным. Надеюсь, он сам не заметил моей реакции на себя… Хотя конечно же он заметил. Он всё замечает. Даже больше, чем следовало бы для раба. Ну вот почему это меня вообще волнует⁈ Возьми себя в руки, Марион, и сосредоточься на том, что сейчас по-настоящему важно!

К счастью, до здания издательства мы добрались довольно быстро. Я оглядела привычные ступени и каменную кладку стен с неприметной вывеской (намеренно такой, чтобы не привлекать лишнего внимания) и вошла внутрь. Сегодня тут тоже всё выглядело вроде бы немного иначе, едва уловимо изменилось что-то, что казалось очень важным. Только поймать мысль за хвост я не смогла из-за волнения.

Обычно здесь я ощущала себя как дома: спокойно и надёжно. Это единственное место, где ценили меня, а не мои манеры и происхождение, и где был неважен тот факт, что магии во мне нет. Иногда даже казалось, что тут я ощущала себя именно как дома. Тогда как даже в собственном замке или квартире всегда оставалось чувство, что не на своём месте, будто бы занимаю чужое — успешной внучки Великого мага королевства, которая наверняка должна была пойти по стопам известного на всю страну деда. Но не пошла.

Хотя если быть откровенной, то мой путь «по наклонной», как об этом говорила тётушка, начала моя мама. Но я не особо её в этом винила. По большому счёту до недавнего времени моя жизнь меня вполне устраивала. Пока не получила наследство…

С этими мыслями вошла в просторную приёмную, вновь отмечая, как тут оказывается светло, какими яркими цветами окрашена мозаика на окне, как кружатся былинки в солнечных лучах. И тут поймала на себе удивлённый взгляд секретаря.

— Марион? Тебя же…

Договорить она не успела, потому что из открывшейся двери появился наш босс с двумя стражами порядка. Завидев меня, он мертвенно побледнел. Ох, что же сейчас будет…

Однако стражи порядка так были увлечены разговором, что не обратили на меня ровным счётом никакого внимания. Как, собственно, и на реакцию редактора. Поэтому просто прошли мимо на выход. Только обрадоваться я не успела. Потому что уже спустя минуту босс вернулся в приёмную с таким выражением лица, которое не сулило ничего хорошего.

— Ты ччччтооооо натворрррииила, а? — шипел он. — Ты ччччтоо там усссстроила?

— Произошла внештатная ситуация, зато…

Договорить мне не дали. Мужчина заорал не своим голосом, покраснев теперь так, что казалось вот-вот его хватит удар. И при этом выглядел он как красный шар. Видимо, в его роду отметились гномы, отсюда и низкий рост. А также орки — отсюда — лысоватость и крупность черт. И кажется, судя по его поведению сейчас, там же были какие-то жутко злые пиявки.

Ведь прямо сейчас он собирался наброситься на меня и то ли придушить на месте, то ли всю кровь выкачать на живую. Взмахивая кулаками перед своим носом (может и хотел бы перед моим, но для этого пришлось бы подставить стульчик), редактор продолжал сокрушаться о том, как его угораздило связаться с такой проблемной, создающей одни неприятности работницей, как я. Хотя раньше считал гордостью и «бриллиантом», находкой.

По идее, в чём-то он был прав. В этот раз я действительно натворила немало, только вот меня смутило его высказывание о том, что участвовать в этом и прикрывать меня он не собирается.

— Простите, как это не собираетесь? — искренне возмутилась я. — Мы же это всё вместе обговаривали, да и…

— Ээээ, нет! Это всё ты! Ты одна! А я буду говорить о том, что знать ничего не знал, и слышу о такой самодеятельности впервые.

— Что? — распахнула я глаза в изумлении.

Вот тебе и «чувствую себя как дома», вот тебе и «ценят меня тут».

— Но как же так? Я добыла документы. Правда, потеряла их в лесу, и думала, что туда следует отправить поисковую…

— Забудь, Марион. С сегодняшнего дня ты здесь больше не работаешь.

— Как это не работаю⁈ Да я…

— Что ты сделаешь? Пожалуешься