Мой любимый хулиган - Иоланта Палла

Снимаю верхнюю одежду и сразу иду к холодильнику. Выгружаю в него продукты. Желание готовить пропадает. Мне хочется скрутиться в позу эмбриона и отключить мозг. Но он работает!

Переваривает информацию и давиться ей!

Сажусь на стул, открываю коробку с шоколадным десертом и откусываю от него большой кусок, пачкая пальцы, щеки и губы. Плевать. Никто не видит моей слабости.

Жую.

Телефон в кармане вибрирует.

В одном из чатов ссылка на онлайн-трансляцию.

Надоели!

Кладу смартфон на стол. На экране всплывает сообщение.

Стрельник с ума сошел!

Я расстроена… Девушка… Я думала, он свободен…

Медленно тянусь к телефону, снимаю блокировку и нажимаю на ссылку.

Не работает.

Что там за трансляция? Что он опять сказал⁈

В один из чатов прилетает запись. Вижу кадр с лицом Ромы. Волосы влажные. Весь такой… домашний.

И красивый.

И козёл!

Нажимаю на плей.

47. Разблокировала

Роман

Я у матери.

Расслаблен после душа.

В шкафу нарыл старые шмотки. Удобные.

Гениальная идея готова к воплощению, но уже заряжая трансляцию, понимаю, что не могу подобрать слов.

Шума в голове добавляет ругань матери с отцом по телефону. Мама говорит, чуть повысив тон, а вот предок отрывается по полной программе, требуя, чтобы я вернулся домой.

Идиотский пунктик, что рядом с мамой мы размякаем и превращаемся в слюнтяев, которые ни на что не способны, кроме как гадить по всем углам и ныть. Такая у него позиция. Ничем в сторону не сдвинешь.

Закрываю дверь в комнату и выдыхаю, проводя пятерней по влажным волосам.

И что говорить?

Как-то в мыслях все ровно звучало, а сейчас ни одно слово на ум не приходит.

Стучу телефоном по раскрытой ладони. Как девчонка перед первым свиданием, честное слово.

— Так все, — падаю спиной на кровать, врубаю камеру и впервые не улыбаюсь.

Все-таки не покорять сердца собираюсь, а наоборот, избавляться от надоедливых поклонниц.

— Небольшая новость для фанклуба имени моей семьи, — хриплю какого-то черта, — в уголовном кодексе есть несколько статей для тех из вас, кто сочиняет про меня истории и переводит их в формат видео. Сейчас я очень добрый и даю время, чтобы материалы были удалены. Если нет, то информация попадет в отдел юристов, а те займутся вами основательно.

Вижу, как всплывают гневные смайлики, непонимающие, вопросики и комментарии, мол, а что случилось? Разве это был не спор?

Черт! Скриплю зубами, пробегая взглядом по последним строчкам.

— Кроме меня, вы еще задели близкого мне человека. Оклеветали порядочную девушку, — вместо голоса выходит рык.

Сдерживаю себя с трудом. Нужно говорить культурно, но на язык просятся нецензурные эпитеты, которые я проглатываю.

— И я хочу попросить у нее прощения, — рожу начинает припекать.

Нет, я привык к вниманию, а тут совсем другое.

— За то, что она пострадала из-за меня. Мне жаль, — снова перехожу на хрип и, кажется, что вместо своей говорящей головы вижу Сирену, ее бровки, сведенные в недовольстве на переносице и поджатые губы, которые хочется целовать и пробовать.

Уплываю не в ту плоскость. Сажусь и хмурюсь, просматривая комментарии.

— Нет, она не моя девушка, к сожалению, — хмыкаю. — А мне бы хотелось, чтобы была моей, да.

Рома, скажи, что твое сердце свободно…

Раньше такое льстило, а в данный момент раздражает. Повышенный интерес к моей персоне негативно сказывается на отношениях с Сиреной.

— Занято, — выдаю с уверенностью, встряхиваю мокрые волосы, чтобы хоть как-то сбросить внутренний нервяк.

Что тогда было в подвале?

— А в подвале было свидание, которое превратили в фарс. В следующий раз, которого, я надеюсь, не будет, берите информацию из достоверного источника.

Неужели влюбился? Не припоминаю, чтобы Стрельник ради кого-то так выступал!

Комментов тьма, особенно с фейковых аккаунтов. Пропускаю большую часть. Скупо что-то отвечаю и заканчиваю трансляцию, которая моментально разлетается по чатам.

Ведь попросил же…

Этот народ не победить.

Просматриваю список тех, кто смотрел. Сирены среди нет.

Опускаю телефон экраном вниз на грудную клетку. Пялюсь в потолок, ожидая чуда.

Нет, не думаю, что Потапова вдруг начнет мне названивать, если каким-то образом посмотрит запись трансляции. Не в ее характере.

За ребрами противно давит.

Удачная идея? Идеальная?

Сомневаюсь.

А как еще до нее достучаться?

— Ром, — мама тихонько входит в спальню, подходит ближе, ставит на тумбочку кружку с какао, как маленькому.

Усмехаюсь. Приятно.

— Печальный мой мальчик, почему? — взъерошивает волосы мне на лбу.

Пожимаю плечами.

Не прокатило.

Быть противным и ненавистным Потаповой не хочу.

— Я завтра хочу еще раз к Тимофею съездить. Составишь компанию?

Плохая мысль. Тим точно пошлет нас обоих. Из-за меня еще и матери достанется.

— Нет, мам. Я — пас.

— Вы должны помириться, что бы между вами не произошло.

Знаю. Только Тиму в голову не вдолбишь.

Сажусь, пью какао, как пятилетка. Захожу в чат с Сиреной.

Мотор делает кувырок.

Разблокировала!

48. Добровольно

Мартыненко косится на меня, будто я самый ненавистный в мире человек. Ко мне не подходит и с подружками своими не разговаривает, дуется в одиночестве, как и я.

Только я не дуюсь, а пытаюсь абстрагироваться от внимания ребят вокруг. Если до трансляции Стрельника они откровенно меня обсуждали и тыкали пальцем, то теперь делают это тихо, а вдруг я ему пожалуюсь⁈

Даже не знаю, что хуже…

Концентрируюсь на учебе и предстоящих экзаменах. Сейчас они важнее, чем видео или трансляции.

Только звучит настрой хорошо лишь в мыслях, а вот на деле… Мне сложно сосредоточиться.

Проходя по коридору, постоянно ищу взглядом Рому, но его нет.

День без его персоны проходит вполне спокойно, зато на следующий день я сталкиваюсь со Стрельником нос к носу, ступив за ворота на территорию школы. Он загораживает путь к парадному входу и угрюмо смотрит мне в глаза. Молча, таращусь на него в ответ. Что сказать-то⁈

Я злюсь. За то, что все вот так обернулось, а могло иначе, если бы…

Этих «если бы…» очень много.

— Привет, — басит без привычной улыбки и выглядит каким-то печальным.

Киваю, отводя взгляд в сторону.

Так-то он перед всеми сказал, что хотел бы, чтобы я была его девушкой.

Можно было бы подумать, что все постановка со злым умыслом, но… Нет. Я так не считаю. Рома слишком свободолюбивая личность, чтобы так разбрасываться словами. У меня было время, чтобы перебрать все возможные варианты его поведения, и чаша весов с его искренней симпатией перевешивает остальные.

— Оттаяла? — прищуривается, пробегая по мне внимательным взглядом.

И нет в этом ничего