Мой любимый хулиган - Иоланта Палла

— Какой пользой? Мне переодеться нужно, ну-у-у…

Бесполезно. Стрельник вытягивает меня из школы в праздничном виде. Не сопротивляюсь. С ним не получается. Только если биту взять, что я и делаю, когда сажусь в машину.

— Ой-ё, успокойся, Сирена! — выставляет руки вперед. — Прокатимся просто, ну…

Не боится меня совсем… Надуваю губы, которые он тут же чмокает.

Прижимаю биту к себе и прищуриваюсь. Со смехом заводит мотор, выезжает со школьного двора и направляется в знакомом направлении. На набережную.

Есть там закуток, где мы часто тихоримся и целуемся до онемения губ. Роме мало, и я каждый раз сбегаю. Еще не готова к важным шагам в жизни, но он и не торопит. Лишь тискает сильнее и дольше.

— Отец меня на экономический факультет запихнул, — говорит хмуро, когда мы встаем у ограждения.

Так уж повелось, что серьезные разговоры у нас происходят именно тут, у реки.

— Ты не хочешь?

Пожимает плечами. Знаю, что хочет, но не под давлением, как получается.

Вздыхаю.

Я в этот момент очень благодарна маме, что она дает мне выбор. Жизнь ведь моя, а не ее. Почему отец Стрельника не понимает, что делает сыну только хуже своим давлением?

— Если откажусь, то он отправит меня в армию, — усмехается, а я застываю.

В армию?

Нет-нет-нет!

Не представляю Рому в армии. Он же вспыхивает моментально, как спичка.

— А ты чего хочешь?

— Я сам выбирать хочу. К матери переехать для начала, учиться, работать, с тобой быть.

У-у-ух… От его слов щеки припекает. Я отворачиваюсь и смотрю на реку. Каждый раз словно в чан с кипятком ныряю, когда он на меня ВОТ ТАК смотрит. Будто сейчас съест.

— Тогда выбирай то, что для тебя лучше.

— Армия?

Ухмылка на его лице становится ярче. Пожимаю плечами.

— Ждать меня будешь?

Все-таки так, да?

— Буду.

— И письма писать будешь?

— Буду.

— И плакать на перроне?

— Чуть-чуть.

— И любить без золотой карты в кармане?

Хмурюсь показательно.

— А вот это уже беда…

— Чего? — его лицо вытягивается, а я смеюсь.

— Шучу, — бью его по плечу, да посильнее.

Как будто мне его деньги важны.

Долго смотрит в глаза, шумно выдыхает и притягивает меня к себе.

— Черт с ним, — ворчит на ухо. — Экономический, так экономический. Переживу.

— Шутишь?

— Нет. А то пока я буду на плацу стоять, тебя тут кто-нибудь с золотой картой украдет.

— Эй! Я не продажная! — толкаю локтем в бок. — Не доверяешь мне?

— Тебе доверяю, а тем, кто слюни на тебя пускает, нет.

Ревнивец.

Молчим, переваривая сказанное.

— Никуда я не денусь. Дурацкая шутка была.

— Угу.

— Значит, армия?

— Мхм, — прижимает меня сильнее.

Соврала я, что чуть-чуть плакать буду.

Я с ума сойду. Мы же каждый день вместе проводим.

Сильно плакать буду.

Сильно!

И часто!

Но не говорить же ему.

Передумает сразу.

Поэтому молчу. Ловлю волну смирения. После чего поворачиваюсь и впервые сама целую его.

Пусть идет в армию, раз так он сможет показать отцу, что он не игрушка, и у него есть свое мнение.

А я подожду.

С битой.

Вместе мы справимся.